Я по большей части офигевала от того, что он здесь.
Я улыбнулась ему, нервно, неуверенно. Я проникалась им, а он проникался мною. Он улыбнулся в ответ. И казалось он нисколько не нервничал из-за нашей встречи, ему будто и не было неловко, только тревожно за меня. Я достаточно хорошо знала этот взгляд. Таким взглядом на меня смотрели братья. Я такого вдоволь насмотрелась.
Это был Аарон. Мой друг. И что-то подсказывало, что мне не о чем беспокоиться. Мне больше не нужно было волноваться. Я знала, во что ввязывалась, приезжая сюда, и не могла позволить этому испортить мои выходные. Я могла бы взять лучшее от ситуации. Я могла бы остаться лучшей подругой на всю жизнь. Я могла бы стать ему младшей сестрой, тем более, что, похоже, таковой он меня теперь и считал.
Могла бы, подумала я, когда он опустил руку мне на плечо, а потом провел ладонью по руке вниз.
Но это было бы невероятно трудно.
— С тобой все в порядке? — прошептал он. У него на лице все еще играла улыбка, которая, честно говоря, заставила мое сердце снова как-то странно себя вести, но это не имело никакого отношение ни к тахикардии, ни к приступам панической атаки.
Я кивнула, чувствуя, что беспокойство, медленно отступает, когда я начала принимать его, этого парня, который знал обо мне больше, чем кто-либо, кто знал меня уже много-много лет. Этот парень, который принес мне воды и сжал мою ногу, когда я сказала ему, что нахожусь на грани срыва. Это был человек, с которым я подружилась. Человек, в которого я изо всех сил тщетно пыталась не влюбиться, только благодаря нашей переписке.
Это был Аарон. Мой друг. Человек, который пригласил меня во Флориду, потому что хотел встретиться со мной, и он улыбался мне, и выглядел более обеспокоенным, чем должен был.
— Ты уверена? Сердце в порядке? — Он спросил так серьезно, что я на секунду перестала дышать.
Я вырвала у него из рук крышку от бутылки и начала закручивать ее на место, все свое внимание обратив на процесс.
— Все в порядке. Я просто нервничала.
— Больше не нервничаешь? — спросил он, и мне потребовалась вся сила воли, чтобы не поднять на него глаза.