У меня болело сердце, но я не колебалась ни секунды, пока печатала ответ маме и еще один сестре.
«Я тоже тебя люблю. Добралась до Панамы в целости и сохранности. Аарон уже подобрал меня. Все в порядке. Скоро напишу».
«Можешь одолжить у меня одежду, но если тронешь ту, что я оставила на полу, приеду и добавлю Нэйер [24] в твой шампунь. P. S. Тоже тебя люблю».
— Ты сообщила им, что добралась? — спросил Аарон.
— Да, сообщила. Сестра угрожала, что возьмет мою одежду, а я ответила, что если она возьмет ту, что я отложила для поездки к отцу, то я добавлю средство для удаления волос ей в шампунь.
Он приподнял одну из светлых бровей, на розовых губах играла улыбка.
— Она опять катается?
— Пока ходит ранними утрами, но тренируется одна. С тренером она последний раз тренировалась перед последними соревнованиями. Но с каждым разом она катается все больше и больше. Мама разговаривала об этом с тренером по громкой связи на днях, вот я и услышала. Они следили за ней через камеры слежения, но ни у кого не хватило духу поговорить с ней напрямую.
— Она по-прежнему злится на тебя?
— Злилась.
Он кивнул, все еще подпирая подбородок рукой, а в другой держа пиво. Его карие глаза продолжали буравить меня. О чем он вообще думал?
Я же боролась с желанием ерзать и кашлять, стараясь выглядеть непринужденно и спокойной, то есть совсем не так, как я чувствовала себя на самом деле.
— Итак… значит, ты оставил своих друзей в пляжном домике?
Краем глаза я видела, как Аарон ласкал пивную бутылку кончиками пальцев.
— Ага, но, зная их, они, наверное, спят, хотя всю ночь за рулем был я.
— Не доверил им свой тарантай?
Блондин ухмыльнулся.
— Нет. — Он помолчал и сделал еще глоток пива, а потом со стуком поставил на деревянную столешницу, при этом не отводя от меня глаз, от чего я еще сильнее смутилась. — Не хотелось ошеломлять тебя кучей людей, которых ты знать не знаешь, — объяснил он. На горлышке от бутылки от его пальцев остались следы. — Я хотел сначала пообщаться с тобой. Только мы вдвоем.