Я кивнула.
— Я три раза в неделю в течение трех месяцев я посещала занятия по зумбе.
Он моргнул.
— Что такое зумба?
Настала моя очередь удивленно таращится.
— Ну типа танцы.
В ответ он посмотрел на меня так, что я не удержалась и фыркнула.
— Вообще-то, это сложнее, чем ты думаешь, — сказала я. Очередная улыбочка.
— Поверю тебе на слово.
Я хихикнула, и прежде, чем поняла, что я делала, отодвинула ногу в сторону, чтобы ненароком не наступить на его.
— Все еще думаешь бегать, даже теперь, когда вернулся?
Он пожал плечами и посмотрел на воду.
— Не очень много. Это меня расслабляет, но любителем бега себя не назвал бы.
Он подразумевал, что у него есть дела поинтереснее, чем пробежка, чтобы день пролетел быстрее? Но это была одна из тех вещей, которой я не собиралась омрачать нашу дружбу, как только его жизнь станет прежней. А еще не думать о том, что он забудет обо мне. У него будет меньше времени сидеть за компом, чтобы поболтать… а потом он наконец займется своей жизнью. И если мне повезет, он будет вспоминать обо мне раз, может два, в месяц, отправлять мне письмо по электронке… Время будет идти…
Я веду себя как законченная эгоистка, да? Переживать из-за вещей, которые не могу контролировать? Быть готовой к тому, что все будут такими же, как те люди, что использовали меня, а потом забыли о моем существовании?
— Мне больше нравится кататься на велосипеде, — признался он, прерывая мои мысли, когда он подтолкнул мои пальцы ног своими покрытыми песком.
Это меня взбодрило.
— А по горам катаешься?
— Ага. — Он улыбнулся. — А ты?
Я помотала головой.
— Нет, но мне всегда казалось, что это весело. В Хьюстоне нет ни гор, ни холмов. Я знаю две тропы, но они обычно забиты людьми, потому что им больше некуда податься. Страшновато было начинать вот так.
— В Кентукки много тропинок, — сказал он, улыбнувшись, из-за чего мое сердце забилось сильнее.
— Что у тебя за велик?
— Йети.
— Никогда о таком не слышала. У меня только тот, на котором я кататься училась.
По морщинкам в уголках его глаз я поняла, что Аарон сдерживает улыбку.
— Держу пари, твоя задница до сих пор уместится на том детском сиденьеце.
Я искоса на него посмотрела.
— Спасибо, конечно, но я знаю массу народу ниже меня.
— Да неужели? — Он приподнял бровь, словно говоря «не верю», хотя скорее всего так оно и было.
Я кивнула.
— Представь себе, — съязвила я в ответ.