— И где же ты с ними познакомилась? — поинтересовался он, так и не опустив бровь. — В Шире что ли?
Я разразилась смехом, да таким сильным, что запрокинула голову и практически наступила ему на ногу, чтобы сильно ткнуть его в бок. Аарон тоже рассмеялся и схватил меня за руку.
— Все, я возвращаюсь домой, — жалобно проблеела я, когда смогла отдышаться.
— А вот и нет, — ответил он, сжал мою руку, а потом медленно отпустил.
Он улыбнулся мне, и я улыбнулась ему, и я почувствовала… и почувствовала что-то. В сердце. Кожей. Кончиками пальцев рук и ног. Позвоночником. Это не было покалыванием. Это не было каким-то крышесносным ощущением, и все же моя улыбка стала шире.
А потом он произнес:
— Я правда очень рад, что ты здесь, Руби.
А я-то и не знала, что мои губы могут разъезжаться так широко.
— Я тоже рада. — Я убрала ногу с его ноги, при этом не переставая улыбаться.
— Прости за вчерашнее, и за то, что вела себя порой как дебилка.
— Говорил же тебе, не нужно извиняться. Все в порядке.
Сложив руки на коленях, я пожала плечами.
— Могло быть и лучше. Мне жаль, что я так толком и не поговорила с твоими друзьями. Не хочу, чтобы они считали меня заносчивой или вроде того.
Его сжатые челюсти подсказали мне, что ему что-то не понравилось в моих словах.
— Кто-то когда-то считал тебя заносчивой?
— Раз, может два, но я просто молчу, пока не почувствую себя комфортно рядом с совершенно незнакомыми людьми, понимаешь? Вот и все.
Он заглянул мне в глаза. Его лицо было напряжено. Он какое-то время обдумывал мои слова, а потом медленно выдохнул. А потом выдал опять нечто понимающее, чудик-Аарон.
— Знаю, Ру. Я не такой. И они не подумают, что ты заносчивая.
— Надеюсь.
Его улыбка была такой доброй, что я искренне подумала: не имеет значения, что они подумают, пока я ему нравлюсь. Но, откровенно говоря, мысль была мимолетной. Не могла я так думать все время.
— Не переживай. — Он махнул рукой на воду, плещущуюся у ног. — Смотри, это может произойти в любую секунду.
Мы сидели у кромки воды, он находился на расстояние вытянутой руки. Мы сидели и любовались восходом. Синий, фиолетовый, лавандовый, оранжевый, красный и такой желтый, ну такой желтый, что у меня аж сердце заболело. Я побывала во многих местах, но мне редко доводилось видеть восходы, потому что, чего греха таить, я не ранняя пташки, ни разу, но восход в тот день я никогда не забуду. Я будто пробудилась ото сна. Прежде я не видела ничего подобного, а все, что уже случилось со мной за эти несколько дней, слилось в единое незабываемое событие.