Аарон усмехнулся.
— Нет. Он работает в ночную смену. К концу недели он будет просыпаться раньше двух.
— Он же на нефтеперегонном заводе работает?
— Ага.
Когда мы подошли ближе, я кивнула, приветствуя его друзей, и сделала глубокий вдох, соображая, что делать дальше. Прежде, я как-то никогда не стеснялась себя в купальнике, но по большей части от того, что перестала сравнивать себя с другими. Когда у тебя имеется сестра, которая с утра до вечера наяривает на катке, тренируясь изо всех сил, и есть еще одна сестра да маман в придачу, которые могут есть как не в себе и оставаться при этом стройнее пальмы, ты вроде как бы и забиваешь на все. Вообще-то я довольно миниатюрна, если не брать в расчет бедра с ягодицами. Но это вообще ничто по сравнению со стальной задницей Жасмин, которая у меня маячила каждый день перед глазами много лет к ряду. Нет ничего хуже, чем сравнивать себя с другой женщиной, потому что всегда найдется что-то такое, чего у тебя нет и не предвидится. Всегда. Помогало еще то, что мама говорила мне, что я хорошенькая такая, какая есть, и пусть я до конца ей не верила. Ведь, как ни крути, мамы обычно говорят именно такие штуки. Она и братьям говорила, что те красавцы писанные, а эти двое чуть приятнее гремлинов.
Могло еще помочь и то, что Аарон… видел во мне только друга. Мне нечего было ему доказывать, даже захоти я. Мы бросили полотенца рядом с шезлонгом, где сидел Дес с солнцезащитными очками на лице, скрестив руки за головой. Расстелив полотенце, я бросила на него остальные вещи и развернулась лицом к воде и сбросила пляжную накидку.
Я не стала себя утруждать оглядываниями, а просто опустилась на полотенце, устроилась поудобнее на заднице, схватилась за тюбик с солнцезащитным кремом, выдавила немного на ладонь и принялась наносить его на ноги. Краем глаза я заметила, что Дес сел и разбудил с Бриттани, а потом они вместе побрели купаться. Я уже успела намазать обе ноги, прежде чем бросить взгляд на Аарона. Оказалось, что он тоже сидит на полотенце совсем близко от меня. Его взгляд был сосредоточен на линии прибоя. Я нахмурилась. Как-то он притих… что творилось у него в голове? Что-то плохое? Я помнила каким тихим был мой брат, когда вернулся домой из армии, и мне не нравилось такое поведение Аарона. Эх знала бы я его получше, тогда могла бы найти решение… если таковое вообще имелось.
Чувствуя что-то близкое к панике, или, может быть, это было отчаяние, заполонявшее легкие, я потянулась, чтобы чуть толкнуть его, не зная, что еще сказать или сделать, чтобы он уже перестал выглядеть таким отстраненным.