Я чувствовала, что… все было ложью. Как будто я ничего не знала. Как будто все, что я знала, было чушью собачьей. Скептицизм, о котором я даже не подозревала, так и сочился с моих губ, когда я посмотрела на него и в замешательстве произнесла:
— Но ты… сказал… — Я нравлюсь Аарону? — Я даже не могла понять что означает слово «Аарон», не говоря уже об остальном. — Ты же говорил, что я похожа на твою сестру, — почти обвиняющим тоном произнесла я.
Он, не отводя глаз, застонал.
— Руб, совсем нет, — ответил он. — Я был тогда пьян и… — он сглотнул и покачал головой. — Мне было очень трудно отговорить себя от подобных мыслей о тебе, но это не сработало.
В тот раз, я почти уверена, что мне не удалось сдержаться и таки у меня упала нижняя челюсть.
Должно быть, так оно и было, потому что улыбка Аарона стала чуть шире, и он склонил голову больше, пока его нос не коснулся моего лба
— Сначала ты и правда была просто милой незнакомкой. Тогда ты была просто моим другом, и я только и хотел, чтобы ты была счастлива и делала то, что хотелось, — мягко произнес он. — А потом все изменилось. Следующее, что я помню, как ты рассказываешь мне о каком-то члене, целующим тебя и это выбесило меня. Прежде меня никогда так ничего не бесило.
— Но… но… но… — заикаясь, выдохнула я. Пульс будто взбесился, дышать становилось все сложнее. Я почти ничего не соображала. — Но… но… но…
Звук его смеха был таким низким.
— Ру.
Откинув голову назад, я уставилась на него, не зная, что, черт возьми, чувствую. Я ему нравилась. Я ему нравлюсь? Я не была готова к этому. Я же именно этого и хотела, но…
— Аарон, почему ты говоришь мне это?
Он на мгновение зажмурился.
— Потому что мне было нужно, чтобы ты узнала.
— Но почему?
— Потому что ты делаешь меня счастливым, Руби. Потому что больше нет никого, с кем бы я хотел быть рядом.
В любом другом случае я могла бы упасть в обморок, но я этого не сделала. Каждый кусочек моего рассудка сходил с ума, и я не могла все выстроить и привести в порядок. Особенно, когда у меня в голове вертелись тысячи вопросов и сомнений.
— Но ты же не… — пробормотала я, пытаясь понять, почему испортила этот момент, а потом вспомнила. — Это была по-настоящему дерьмовая идея.
Его веки так низко нависали над глазами, что я почти не могла их видеть.
— Почему? — медленно произнес он.