— Слава богу, — угодничал он, — немецкая армия благополучно закрепилась на новых рубежах. Думается, теперь уже прочно.
— Скоро о солдатах фюрера заговорит весь мир, — заносчиво произнес немец.
— Дай бог!
На улице Шевченко трое полицейских поблагодарили немца за услугу и дальше пошли пешком. А вечером они явились на квартиру к Савельевой. Абалмасов ей объяснил, что они прибыли в Луцк по специальному заданию. Вместе с подпольщиками им предстоит выполнить серьезное поручение.
— А для этого нужно временно устроиться на работу. Это будет трудно?
— Раз нужно, попробуем. — Паша задумалась. — Документы у вас надежные, но работу найти сейчас нелегко.
В устройстве партизан приняла участие и Анна Остаток. Она работала уборщицей в гебитскомиссариате. Беседуя с Пашей, она вспомнила, что туда недавно требовались дровосеки.
— Пойдемте, попроситесь, авось повезет, — вызвалась Анна проводить партизан к гебитскомиссариату.
Все устроилось быстро. После недолгого опроса в канцелярии их приняли на временную работу дровосеками. В тот же день они пилили дрова.
Прошла неделя. Вместе с партизанами работал ранее принятый сюда мужчина, в потертом пиджаке и замасленной фуражке. Лицо у него было землистого цвета, щеки и лоб изъедены оспой. Незнакомец назвался Василием Сорокиным.
— Издалека? — поинтересовался однажды Абалмасов.
— Из Вятки.
— Ого, откуда тебя задуло! — пошутил Абалмасов. А немного погодя он другим тоном спросил: — А чем ты там занимался? Тоже дровосеком был?
— Кабы не война, может, был бы на другой работе, — уклонился от прямого ответа Сорокин.
— А здесь давно?
— Первый год, я из пленных.
В последующие дни партизаны присматривались к Сорокину, но ничего определенного не могли о нем сказать. А сегодня Алексей его спросил:
— Надоело тебе здесь, дружище?
— Да и тебе, я вижу, не меньше, — огрызнулся рябой.
Абалмасов нахлобучил фуражку на лоб и настойчиво повторил вопрос.
— Э!.. Да что там! — раздался неопределенный ответ.
«Видно, очень осмотрительный человек» — пришли к выводу партизаны.
Хлынул нежданный летний дождь. Дровосеки забрались в сарай, скрутили козьи ножки, и голубой дымок поплыл вверх. Сорокин загасил папиросу, затянул потуже ремень на рубашке и направился к выходу.
— Куда ты под дождь, приятель? — пытались задержать коллеги. — Смотри, льет как из ведра.
— Я не из глины, а дождь не дубина.
Когда Сорокин ушел, Абалмасов сказал:
— Оно и к лучшему. Обсудим наши дела.
Первый порыв дождя ослабел, и теперь он лишь моросил. Во дворе — ни живой души. Партизаны негромко советовались о том, как лучше осуществить диверсию. Даже легкий шепот Абалмасова был слышен в тишине. Он предлагал взорвать здание в момент, когда в нем соберутся фашисты на совещание, и в ту же ночь вывесить красный флаг над зданием генералкомиссариата.
В это время другой дорожкой к сараю возвращался Сорокин. Он услышал шепот, остановился, прильнул ухом к доскам. Лицо его вытянулось, уши оттопырились, нижнюю губу он прикусил. Кто-то громче повторил, что необходимо взорвать здание с двух сторон, дабы ни один фашист из него не выбрался.
— Ай-яй, что задумали! — Сорокин стоял как вкопанный, не шелохнулся. Из состояния оцепенения его вывел кашель. Сорокин отскочил от стенки сарая и специально зашлепал по грязи. На дворе уже распогодилось, и дровосеки принялись за работу. Лица у всех были сосредоточенные. Неспокойные мысли терзали Сорокина. Нет, он не мог упустить удобный случай выслужиться…
— Зайду в магазин, продавщица обещала буханку хлеба. На это время условились… — Замялся. — Не любит неаккуратных.
— Э, да тебе, дружок, везет — и хлеб и баба есть.
Сорокин шел по улице, ведущей к управлению гестапо, не вызывая у прохожих интереса. Невзрачный на вид, он ничем не обращал на себя внимания. Но Паша к нему присмотрелась. Лицо этого чуть сутулого человека ей показалось знакомым, однако она не могла сразу вспомнить, где его видела. Прошла еще несколько шагов и аж руками всплеснула: «С дровосеками!». Да, они ей рассказывали, какой замкнутый сибиряк с ними работает. А потом она его видела с ними после работы. Да, да, он самый! Паша обратила внимание на то, как Сорокин задержался возле входа в здание гестапо. Вот он снял фуражку, украдкой перекрестился и нырнул в помещение. Так вот он какой! К лицу Паши прилила кровь. Ей хотелось подбежать схватить его за рукав, оттянуть от зловещего здания. Но Сорокин скрылся.