В коридор донесся веселый говор офицеров.
— Через тридцать минут я должен быть у шефа, — пробасил Ганс. — И кому взбрело в голову именно меня назначить старшим!
— Это же не обычный груз. Гордись! — утешал его кто-то пискливым голосом.
— Горжусь, поэтому и спешу, — иронически подчеркнул Ганс.
Мария узнала его голос. Ганс вышел из комнаты и горящими глазами посмотрел на девушку.
— Крошка, ты уже здесь? Я скоро придет…
— Дождешься! — буркнула вслед Мария и принялась за уборку.
Трудилась без передышки, спешила закончить работу до возвращения офицерни. Успела-таки. Довольная, отправилась домой. А вечером зашла к Измайловым. Виктор передал ей несколько листков со сводкой Советского Информбюро, записанной в мастерской Заворыкина.
— Сегодня расклеишь в районе вокзала.
Они вышли погулять. По дороге Мария узнала от Виктора о самоотверженном поступке Ящука и приключениях Паши Савельевой.
— Теперь мы располагаем бланками для удостоверений, — шепотом говорил ей Виктор. — Часть отправим в партизанский отряд, другую — оставим для наших нужд.
Мария и Виктор прошли мимо винного магазина. Там по-прежнему шумели завсегдатаи, по мостовой важно шагал блюститель «нового порядка». Напрасно Василенко и Измаилов старались обнаружить на шоссе след вчерашнего происшествия. Будто ничего не случилось.
Вдруг Мария оживилась.
— Виктор, скажи, ты не задумывался, как сложится наша судьба после победы над фашистами? А?.. Я вернусь к детям, в детский сад. Буду рассказывать им о пережитых тяжелых днях войны. А ты, наверное, опять займешься машинами? Да?
— Конечно, мое призвание — техника!
Расстались на углу улицы Леси Украинки.
— Будь осторожна, Мария, — пожал ей руку Виктор. — Старайся пораньше выйти из зоны вокзала. Может, пойдем вместе?
— Нет, нет, одной лучше, меньше подозрений. Иди, не волнуйся. — Теплым, ласковым взглядом Мария провела Виктора и направилась в сторону привокзальной площади. Имея удостоверение уборщицы офицерской гостиницы, она спокойно проходила мимо патрулей. В двух кварталах от привокзальной площади Мария попыталась приклеить листовку. Впереди показались два силуэта. «Полицейские» — рассудила Василенко и продолжила путь. В пятидесяти-шестидесяти шагах в одном из встречных Мария узнала долговязого Ганса. В жилах застыла кровь. Как быть? Мысли заработали молниеносно. До ближайшего переулка оставалось десять-пятнадцать шагов. Значит, расстояние между ними сократится… И все-таки Мария побежала. Ганс узнал уборщицу.
— О, на ловца и зверь бежит! — Предвкушая желанную встречу с гонористой девчонкой, офицер поспешил навстречу Марии. Но что такое. Она юркнула в переулок. Нет, птичка, не уйдешь! Ганс, а за ним грузный лейтенант заторопились к переулку. Маленькая фигура Марии быстро удалялась.
— Хальт! Стоять! — зло прокричал Ганс и выругался. Окрик еще сильнее подхлестнул Василенко. Она ускорила бег, даже не оглянулась.
— Хальт! Дура! Стреляйт!
Ганс поспешно вынул из кобуры пистолет и выстрелил вверх. Строгое предупреждение не остановило разгоряченную девушку. Через минуту она выбежала на другую улицу. Сзади прозвучали один за другим еще два выстрела. Мария не предполагала, что долговязый подымет панику; пожалела о своем поступке. Впереди послышались свистки, донесся гулкий топот кованых сапог. «За мной гонятся, я в западне… Нужно уйти от преследователей во чтобы то ни стало, — ведь со мной листовки. Где-нибудь выбросить? Потом наивно объяснить, мол, испугалась, время позднее, а их двое…»
Немецкие офицеры, огорченные исходом неожиданной встречи, решили в другой раз наказать озорную девчонку. Теперь же оставили ее в покое и пошли своей дорогой.
На выстрелы, как вороны, слетелись полицейские. Один из них со всего размаха нанес ей сильный удар в плечо. Мария взмахнула рукой. Никто в темноте не заметил, как далеко она швырнула листовки, связанные ниточкой с пузырьком клея. На ногах не удержалась, тяжело рухнула на землю. При падении ушиблась, от боли стиснула зубы. Резкий свет фонарика ударил в девичье лицо. Василенко обыскали, однако ничего подозрительного не нашли.