— Ты, Виктор?
— Можно войти?
— Заходи! Что случилось?
— Случилось, да не знаю, что именно. — Виктор рассказал о предупредительном сигнале хозяйки. — Неспроста она так настойчиво махала рукой. Сходи и выясни, почему нельзя мне показываться дома.
— Сейчас.
Мария Александровна приоделась и пошла к Измайловым. У порога ее встретила хозяйка.
— Здравствуйте, дорогая, давно к нам не жаловали, я уже подумала — шить отказываетесь, — нараспев тянула хозяйка и моргнула.
— Нет, отказываться не собираюсь. Только немного приболела, — сориентировалась Барковская.
— Заходите, милая, заходите. — В комнате хозяйка шепнула Марии Александровне: — Всех арестовали, даже малыша…
— Обыск делали?
— Еще какой!
— Что-нибудь нашли?
— Кажись, нет. Все Виктора ждут. Полицаи, окаянные, сидят в комнате. Увидел Виктор у ворот, как я помахала рукой, понял.
— Спасибо за помощь. Пойду. — И во всеуслышание: — Не волнуйтесь, все пошью, дай только бог здоровье. А как муж, здоров?
— Спасибо, здоров.
Мария Александровна не вызвала подозрений у полицейских. Она покинула двор. Дома все рассказала Виктору. Он спокойно обдумывал создавшееся положение. Пришел к выводу, что некоторое время придется оставаться на нелегальном положении. Да, но как же в таком виде появляться на улице?
— Мария Александровна, я не успел переодеться, а в таком наряде…
— А ты не очень торопись, обмундирование получишь, — шутливо перебила Мария Александровна и достала из гардероба синий мужской костюм, синюю шляпу и черные ботинки. Улыбнулась: — Денег хватит рассчитаться?
— Найдутся.
Виктор ночевал у Марии Александровны. А на завтра послал ее к Наташе Косяченко за советом. Наташа передала Виктору, чтобы перебирался к ней, а там решат, как поступать дальше.
Вечером Виктор отправился на Ковельскую улицу. Осторожно ступая, боясь вызвать шум, он подошел к двери дома Наташи и трижды постучал. Молчание. Постучал еще раз. За дверью раздался неуверенный голос.
— Кто?
— Могу починить стулья.
— Будете клеить?
— Нет, гвоздиками.
Дверь приоткрылась.
— Заходи!
Наташа Косяченко, высокая, стройная, с игривыми карими глазами стояла в наброшенном на плечи цветном халате. Двое детей — шестилетняя Ира и трехлетняя Лена — спали крепким сном.
— Ну, рассказывай, Виктор.
Виктору пришлось повторить все сначала.
— Наташа, очень прошу, сходи к хозяину дома Болеславу Доминскому, пусть проникнет в нашу кладовую. Там на полке лежит мешочек с сухарями. Внутри спрятан пистолет, если его не обнаружили и не изъяли при обыске. Пусть возьмет его и передаст тебе.
— А как он туда проникнет? Ведь квартиру фашисты опечатали.
— Через чердак. И еще. У порога под первой доской лежат две газеты и тетрадные листки. Пусть и их прихватит.
— Если я появлюсь там, меня заподозрят полицейские.
— Не думаю, чтобы они там остались. Наверное, ушли, но будь осторожна.
Наташа ушла. Полицейских в доме не было. Наташа заговорила с Боликом, как называли хозяина дома подпольщики, откровенно, без предисловий.
— Я к вам с поручением от Виктора. Да, он невредим. Просил вас проникнуть в комнату через чердак. В кладовой на полке лежит мешочек с сухарями, достаньте оттуда… пистолет.
При этих словах лицо Болика вытянулось. Он не ожидал такого щекотливого поручения. За него можно и жизнью поплатиться. Но разве откажешь в просьбе Виктору, к которому очень привязан, а тем более сейчас, когда он попал в беду?
— А что мне будет за это от Советской власти, пани Косяченко? — пошутил Доминский.
— Ваш подвиг не забудут! — тоже шуткой ответила Наташа.
Не с легкой душой забрался Болик на чердак, а оттуда спустился в комнату Измайловых. И только он в ней очутился, как через окно ворвался луч фонарика. Провокация? Немцы? Схватят и поволокут в гестапо… Болик приник всем телом к полу и замер. Луч скользнул по столу, перескочил на кровать, запрыгал по шкафу.
За окном послышался мужской голос:
— Как-будто никто не появлялся.
— Что ему тут делать? Не дурак! Пошли!
Полицейские удалились на приличное расстояние, а в ушах Болика все еще стоял скрип кованых сапог. Прошло двадцать минут напряженного ожидания. Наконец он поднялся и хотел немедленно убраться восвояси. Но заговорила совесть. Возьму! — подбодрил сам себя. Не зажигая спичек, хозяин зашел в кладовую, на полке нащупал мешочек с сухарями. Пробежал трясущимися пальцами по его поверхности, но ничего не ощутил. Стал быстро перебирать сухари, рука коснулась холодного металла. Есть! — вырвалось со вздохом облегчения. Доминский извлек из-под доски бумажную кладь, запрятал ее в карман вместе с пистолетом и бесшумно выбрался на чердак.