Однако успокоился лишь тогда, когда передал пистолет и газеты с тетрадями Наташе Косяченко.
— Спасибо, Болик, от меня и Виктора. — У двери она повернулась. — Если спросят, не появлялся ли кто-нибудь здесь, сами понимаете — я не заходила.
Домой Наташа возвратилась благополучно. На ее щеках играл легкий румянец. Она была приятно взволнована. Какое все-таки хорошее человеческое качество — взаимовыручка!
Несказанно обрадовался возвращению Наташи Виктор. Он взял у нее газеты, тетради, пистолет молча положил в карман.
— Теперь, Наташа, поговорим о другом. Связной партизанского отряда просил передать для них типографскую краску. И знаешь для чего?
Виктор рассказал о глупой затее гестаповцев. Они отпечатали листовки с обращением от несуществующей армии прорыва и призывают партизан прекратить все действия против немецкой армии, чтобы не дробить силы, а ждать общего наступления. Мол, в решающий момент по немцам будет нанесен уничтожающий удар.
— Хитро придумали! — заключил Виктор. — Им нужна передышка для переброски войск на фронт.
— Да, далеко прицелились, — задумалась Наташа. — Может, свою листовку выпустим, Виктор? Пусть все узнают о подленьком замысле гестаповцев, пытающихся усыпить нашу бдительность.
— Листовки надо подготовить, — согласился Виктор. — И еще просьба.
Наташа подняла глаза:
— Слушаю.
— Как спасти брата с семьей?
— Я об этом думала… Давай посоветуемся с Пашей, с нашими товарищами.
— Хорошо, посоветуемся.
Собрались через день — Паша Савельева, Виктор Измайлов и Наташа Косяченко. Всех волновало одно: как вырвать из лап гестапо семью Измайловых? Нужно было убедить немцев в неоправданном подозрении в отношении жены и тещи Вячеслава Васильевича. Предлагали подкупить следователя или сделать фальшивые документы о рождении и крещении в церкви. Но окончательный план не созрел. Решили еще раз собраться. Когда Савельева ушла, Наташа не переставала думать о горе Виктора. Как ему помочь? Ее мучила мысль, что в тюрьме томится Игорек, а ведь ему только шестой годик…
В Луцк Наташа Косяченко приехала перед самой войной. Здесь жил ее отец, по профессии актер. Двадцать лет дочь не видела отца. В 1920 году он попал в плен, после чего остался в панской Польше. А его жена с двумя детьми жила в Полтаве.
Шло время. Наташа, старшая дочь, вышла замуж. Захотелось ей повидать отца, и она приехала из Полтавы в Луцк. Когда разразилась война, ее мужа призвали в армию. Наташа не смогла выехать из Луцка. Знакомство с Марией Ивановной Дунаевой привело ее в подполье. Косяченко аккуратно выполняла поручения подпольщиков. Смелость ее не была безрассудной. «Погибнуть не трудно, это не штука, — говорила она, — куда важнее победить и остаться живым».
Эта мысль не покидала ее и теперь, когда она обдумывала варианты спасения Измайловых.
Паша Савельева пришла с новостью. Герберт ей сообщил о болезни Игоря. План родился молниеносно. Надо пойти в тюрьму и потребовать, чтобы дали на излечение Игоря. Это явится лишним доказательством того, что мать мальчика русская.
За эту мысль ухватились все. Кто же пойдет в тюрьму? Без колебаний согласилась Наташа.
…Это было в конце октября 1943 года. Наталья Николаевна Косяченко явилась в гестапо. Держала она себя уверенно, на вопрос дежурного «что ей угодно?» с улыбкой ответила: «Спасти ребенка».
— Спасти ребенка? Какого? — недоумевал дежурный.
— Я объясню вашему начальнику.
Наташу провели в хорошо обставленную комнату. На полу — пестрый ковер, под потолком — позолоченная люстра. За письменным столом, уткнувшись в бумаги, сидел краснощекий офицер. Он высокомерно окинул взглядом Косяченко. Про себя подумал: «Не дурна собой».
— Слушаю.
— В вашей тюрьме находится шестилетний мальчик Игорь Измайлов. Он болен.
— Откуда это вам известно?
— Он все время болеет, очень слабый мальчик. Я хочу просить вас, передайте его мне на излечение. Он сможет у меня остаться до освобождения родителем, я за ним присмотрю.
— А!.. — протянул гестаповец. — Но знаете ли вы, что его мать — еврейка?