Паша ждала Зюкова. Как только он появился, Савельева с чувством облегчения сказала:
— Теперь вам придется у меня отсидеться до переправки в партизанский отряд. Может быть, только ночью сможете выходить в сад.
— Ночью я вижу лучше совы!
— Все шутите, а дел у нас еще много.
Только на шестнадцатый день Зюков покинул квартиру Паши Савельевой и город Луцк. Связные переправили его в партизанский отряд. В его рядах Зюков боролся с ненавистным врагом, проявляя смелость и мужество.
По-иному сложилась судьба Николая Науменко.
20. Расправа
Вечером на квартире Паши Савельевой собрались Измайлов, Ткаченко, Дунаева, Карст и Косяченко. Разговор шел о неожиданном аресте Григория Обновленного. Все знали: лишь крепкий, волевой человек сможет остаться в застенках гестапо несгибаемым. А как себя поведет Обновленный? Это обстоятельство беспокоило руководителя группы Виктора Измайлова. Он собрал совет.
— Одному из нас надо выехать в Ровно, — сказала Паша. — Там связаться с местными товарищами и с их помощью действовать. Я согласна с Виктором, оставаться в неведении мы не имеем нрава.
— Кого же ты предлагаешь послать, Паша? — Виктор посмотрел в задумчивые глаза Савельевой.
— В Ровно для связи должна поехать Нина Карст. Она хорошо знает жену Обновленного, знает город.
— А ты, Нина, согласна? — спросил ее Измайлов.
— Я готова.
Карст порекомендовали ехать в Ровно вместе с женой Григория Обновленного, будто бы для того, чтобы хлопотать о его освобождении. В этом случае будет меньше подозрений. Нина побывала у Марии Степановны. Женщины быстро договорились. Выехали вместе на грузовике. С ними был и малолетний сын Марии Степановны Андрюша. На полпути показалась встречная машина, груженная лесом. По тому, как она виляла, Нина определила: за баранкой сидит лихач. Не успела опомниться, как раздался резкий удар по кузову. Лихач задел борт грузовика. От толчка металлическая бочка, стоявшая в кузове, покатилась и придавила Андрюше ногу. Крик Марии Степановны заглушил рыдания сына.
Медицинскую помощь оказали мальчику лишь в Ровно.
Два дня Нина искала доверенных людей, однако по указанному адресу их не оказалось. Карст начала отчаиваться. Время шло, а она ничего еще не сделала. С чувством неудовлетворенности Нина ходила по городу. И вдруг я встретил ее, задумчивую и обеспокоенную. От радости Нина чуть не закричала. Но я успел опередить ее восторг: «В городском парке, через час».
Такие отрывистые фразы для нас многое означали. Вступить в разговор на улице нельзя. Нина снова прошлась по центру, а затем свернула в парк.
При встрече со мной Карст рассказала о произведенных в Луцке арестах. Взяли братьев Обновленных, держали в заточении семью Измайловых, правда, Виктор успел скрыться, Зюкова и Науменко…
— А где теперь Виктор Измайлов? — взволнованно спросил я у Нины.
— Перешел на нелегальное положение. Я приехала узнать, какие показания давал Григорий Обновленный и что он говорил о луцких подпольщиках?
Во время беседы на аллее появился полицейский. Он шел размеренным шагом, внимательно поглядывая по сторонам. Поравнявшись с нами, остановился, по-бараньи выпялил глаза.
— Ровенские?
— Ровенский, а сестра приехала в гости из Луцка, сына привезла в больницу.
— Документы!
Я достал из внутреннего кармана сфабрикованное удостоверение корреспондента газеты «Український голос».
— А, украинский журналист! Файно! Честь! — откозырял полицейский и пошел дальше.
Мы продолжили прерванный разговор. Стала понятной тревога моих лучших друзей. Что же предпринять? Мы условились встретиться на следующий день в двенадцать часов возле центральной почты. Я пообещал Нине посоветоваться с опытным в этих вопросах человеком.
На завтра вновь встретились в условленном месте.
— В жандармерии спросишь Горбаха, — сказал я Нине. — Он известный взяточник. С Марией Степановной пообещайте ему большой куш, и он все сделает. Встретиться с ним можете даже сегодня.
В жандармском управлении женщин переспросили:
— Вам нужен Горбах лично?
— Да, если можно, пригласите господина Горбаха.
Дежурный прокричал в телефонную трубку: «Горбах! Вас спрашивает милейшая фрейлейн. С ней красивая фрау. Я бы на вашем месте одну уступил!»
Дежурный положил трубку и во всеуслышание:
— Везет толстяку!