Только под утро внезапно, точно подчиняясь палочке невидимого дирижера, дикий концерт прекратился. Петренко сейчас же захрапел, наверстывая потерянное для сна ночное время. Павлу не спалось. Он лежал, высунувшись из мешка и опираясь на ладони, курил и думал.
Был какой‑то барьер, в который упиралась быстро несущаяся, как нитка с разматывающегося клубка, лихорадочно работающая мысль, натягивалась, рвалась и снова наматывалась в тот же спутанный тяжелый клубок.
Этим барьером был островок, куда их закинула прихоть нелепого случая, опрокинувшего все их расчеты, разрушившего все их планы.
Павел сознавал свою вину в этой неудаче, хотя он был уверен, что Петренко ни в чем его не обвиняет. Он упрекал себя за свою вечную горячность, нетерпение, порывистость, которые завели его и Петренко в такое жалкое, безвыходное положение.
— Ах, если бы тогда я не настаивал на этом дурацком переходе, в темноте, по колени в воде, ничего не видя перед собой…
В ушах Павла звучал предостерегающий голос Петренко:
— Смотри, Павел… Дно опускается…
— Нет, нет, мы же видели впереди берег… Сейчас, сейчас, еще немного…… Еще десять, еще двадцать шагов…
— Вернемся, Павел!..
Вода уже по пояс. Они встряхивают заплечные мешки, охраняя их от сырости.
— Вижу берег, — говорит Павел возбужденно. — Ну, Григорий, вперед, быстрее!
…Они пробираются между стволами тростника, с трудом вытаскивая ноги из вязкого ила, цепко схватывающего подошвы горных ботинок.
— Еще десяток–другой шагов — и все в порядке! — торжествующе заявляет Павел.
Внезапно раздается болезненный крик Григория.
— Что такое?
Петренко не отвечает… Он возится в воде, отрывая что‑то, крепко приставшее к телу.
— А, черт… Вот так гадина!
Что‑то тяжело шлепается в воду.
— Держи меня, Павел… В глазах темнеет… Скорее!
Долго стояли они, пережидая, пока пройдет дурнотное состояние у Петренко. Потом заковыляли вперед. Петренко повис на плече Павла, теряя сознание. Вперед, вперед!.. Наконец берег. Какое безумное облегчение — берег!
…Воспоминание о пережитом тяжелым грузом давит сознание.
— Берег! — чуть слышно произносит Павел, швыряя окурок в воду. — Нечего сказать, берег! Попались в ловушку, как крысы!
Над водой светлел предрассветный туман. Что‑то чуть слышно хрипело, булькало, плескалось в черной мгле заколдованных глубин озера.
Шестое утро встречают они на этом крошечным клочке суши — пигмеи, закинутые судьбой в мир исполинов, гулливеры в царстве великанов, беспомощные перед стихийными силами преображенной природы.
“Почему не идет Женя?” — спросил себя Павел и сейчас же ответил: — “А с кем она пойдет? Кто из отряда сможет сопровождать ее в этом переходе?” Он вспомнил подъемы по отвесным скалам, спуск на веревках с головокружительной высоты в зияющую бездну, сквозь непроницаемую мглу тумана.
Может быть, отряд еще надеется на их возвращение? Но ведь надо реально оценивать события. Если в течение пяти дней не вернулись, значит, нашлись препятствия, которые мешают их возвращению.
…Вся группа — тринадцать человек — стоит лагерем у подножия горы, в устье ущелья Батырлар–джол, дожидаясь, когда будет открыт семафор, чтобы продолжать путь в сказочную страну.
Семафор! Это была мысль Павла. Отряд подошел к ущелью. Это было шесть дней назад. Батырлар–джол издали белел пеной потока, стремительно несущегося по отвесной скале. Путь был закрыт. Под таким же потоком пытался прорваться Павел в ущелье год назад — пытался и был наказан за эту попытку жестокой болезнью.
— Джаман–су, — пробормотал Павел, горько усмехаясь.
Семафор был опущен. Дорога закрыта. Началось обсуждение плана дальнейших действий. Павел не принимал в нем участия. Он молча шагал взад и вперед вдоль бурлящего ручья, сжигаемый желанием двигаться дальше. Мыслями он был уже там — на волшебных альпийских лугах, среди растений–исполинов, источающих незнакомые дурманящие ароматы. Он видел перед собой яркобурые скалы, словно раскаленные докрасна пылающим июльским солнцем, русло потока, низвергающегося из‑под тающих ледников в долину Батырлар–джол. Высоко над головой он отчетливо представлял себе белую пену воды, проложившей дорогу к узкой теснине выхода из ущелья и преградившей путь отряду.