"Ну, смотри…" - повернулся и вразвалку пошёл прочь.
– Ох ты, господи… - сокрушённо сказал Илья ему вслед. - Перебили человеку цену. Теперь, как бог свят, запьёт. У Иван Владимирыча всегда так: как хорошую лошадь углядит, а купить не сможет - готово дело, запой на две недели. Вот беда-то, и такой покупатель хороший… Давай руку, твоё благомордие! Двести, и магарыч с тебя! Фуражечку пожалуйте…
Мальчишка со счастливой улыбкой натянул на голову поданную Ильёй фуражку, вынул деньги, протянул хрупкую, по-девичьи тонкую в запястье руку. Илья не удержался от удовольствия - хлопнул по этой детской ладошке так, что офицерик ойкнул.
– По рукам, барин! Забирайте коника! Магарыч пить будем? Чистое золото тебе продал…
– Нет, извини, мне… у меня, видишь ли, ещё дела здесь… - испугался офицерик. - Будь здоров, цыган.
– И тебе здоровья, барин. Не поминай лихом! - скаля зубы, пожелал Илья. Теперь, по всем законам благоразумия, ему следовало немедленно смыться. Последнее, что услышал Илья, пролезая между огромными, мёрзлыми санями с солью, был ожесточённый спор барышников: дойдёт или не дойдёт "чистое золото" хотя бы до выхода с рынка.
Ванька Конаков должен был ожидать в трактире. Илья выбрался из суетливой, орущей и пахнущей лошадиным потом толпы на площадь, быстро пересёк улицу и уже свернул на Серпуховку, когда сзади раздался вопль:
– Илья! Илья! Илья, чтоб тебе провалиться!
От неожиданности Илья чуть было не "дёрнул" в ближайший переулок, но, увидев бегущего к нему Кузьму, неохотно остановился:
– Чего орёшь, каторга?
– Слава те господи, догнал! - Кузьма, споткнувшись, остановился, одёрнул кожух, пригладил встрёпанные волосы. - Я за тобой от самой Конной рысю…
Ты что же - не видал меня? Ох, и лихо же вы гаджа обработали, любо-дорого глядеть было! Я так думаю, что остальным кофарям незачем бесплатно на такую работу глядеть. Вам с Ванькой по рублю за погляд брать надо. Ей-богу же, с места мне не сойти, - заплатят! Я чуть с хохоту не помер, когда ты Ваньке посоветовал пегого на племя пустить! И откуда из тебя всё это выскакивает, скажи, Христа ради? Дома - так кажное слово клещами тянуть надо, с утра до ночи молчишь, даже девки пугаются, а на Конной - и пошёл, и пошёл…
рот и не закрывается… Пробку ты, что ли, у себя где вытаскиваешь, а, Илюха?
– Вот сейчас я тебе пробку вытащу! - обозлился Илья, и Кузьма проворно отскочил на несколько шагов. - Чего надо?
– Да меня твоя Варька за тобой послала! Бежи, кричит, скорей и доставь в каком хочешь виде немедля. Быстрее, у меня извозчик за углом! Ваши приехали, таборные. В гости!
– Да ты что?! - Илья сорвался с места. Уже заворачивая за угол, крикнул на ходу: - Дуй в трактир, предупреди Ваньку: я - домой!
Извозчик оказался резвый: через полчаса Илья был уже на Живодёрке. Едва выпрыгнув из саней, он увидел во дворе Макарьевны юбки и платки цыганок.
– Ромалэ… - тихо сказал он, входя во двор. Женщины обернулись, заулыбались. Он узнал невесток деда Корчи - Симку, жену кривого Пашки, и маленькую толстую Катю. Они кинулись к нему, затеребили, засмеялись:
– Илья, дыкхэньти[49], Илья!
– Тэ явэс бахтало[50], чяво! Как живёшь?
– Видали - на извозчике прикатил! Большим барином стал!
За спинами цыганок Илья углядел своего друга Мотьку - некрасивого крепкого парня с тёмным острым лицом, младшего внука деда Корчи.
– Мотька! Эй! Поди сюда!
Они обнялись так, что одновременно крякнули. Рассмеявшись, захлопали друг друга по плечам.
– Как ты тут, Илюха? - Мотька обрадованно сверкал чёрными, огромными, как у коня, глазами. - Сто лет тебя не видал! Без тебя на ярмарках хоть пропадай - нет торговли, и всё! Совсем забыл родню? Совесть есть?!
Илья уже возмущённо взмахнул рукой, собираясь протестовать, но за спинами цыган послышался весёлый скрипучий голос:
– А ну-ка покажите мне этого барина!
Женщины с радостным гомоном расступились, и к Илье, прихрамывая, подошла старая Стеха. Из-под овчинного полушубка была видна вылинявшая красная юбка, старый зелёный платок окутывал голову и плечи цыганки, съезжал на лоб. Чёрные, слезящиеся глаза улыбнулись Илье.
– Ну что, дорогой мой, миллионщиком в городе заделался? Родню таборную совсем позабыл?
– Стеха… - Илья упал на колени, уткнулся лицом в холодную морщинистую руку. Старуха улыбнулась одними глазами, погладила его по голове.
– Встань, парень, встань. Вон Корча идёт.
Илья вскочил - и тут же оказался в объятиях деда Корчи. От старика пахло луком, дёгтем, крепким лошадиным потом и дымом - горьким дымом костра, и от этого запаха у Ильи перехватило дыхание. Как же давно он их не видел!..