– Ты бы слышала, как они орали… - не открывая глаз, сказала Ольга. – Визжали, как поросята недорезанные… особенно невестки. "Ни гроша не получишь, судиться станем, по Владимирке пойдёшь, оторва!" Я ни одного платья, ни одной шали взять не успела. Денег у меня не было. То, что Прокофий Игнатьич дарил - отобрали. Вроде люди не бедные, а каждое колечко пересчитали! Я перед уходом даже серьги из ушей вынула и им бросила. Думала - побрезгают, не возьмут… нет, гляжу - ползают, собирают. Тьфу… И в кого эта гнилая порода? Прокофий Игнатьич - он другим был…
Она снова заплакала. Макарьевна тяжело вздохнула.
– Ладно уж, девка… Плачь не плачь - не вернёшь.
– Никогда не хворал… ничем не болел… - сдавленно говорила Ольга. – Всякое утро на снегу со своими приказными боролся. Пока каждого головой в сугроб не воткнёт - не уймётся. Такой шалый был, хуже дитяти малого. Всё ждал, когда я разрожусь. Бог, говорил, троицу любит, троих детей прибрал, четвёртого нам оставит. И вот…
Скрипнула дверь. В комнату вошёл Митро. Макарьевна ахнула:
– Господи Исусе! Дмитрий Трофимыч! Ты это… ты зачем?
Митро не ответил. Из-за мохнатого овчинного кожуха его широкоплечая фигура казалась ещё огромнее.
– Митро? - хрипло, без удивления спросила Ольга.
– Да, я. - Он помолчал. - Здравствуй.
– Здравствуй.
Тишина. Юркнувшая за печь Макарьевна испуганно поглядывала то на Ольгу, то на застывшего у порога Митро. На всякий случай украдкой придвинула к себе ухват. Сверчок, казалось, заскрипел ещё громче. Вьюга сотрясала оконные рамы.
Митро в последний раз провёл ладонью по волосам, стряхивая тающий на них снег. Неловко стянул кожух, бросил его на лавку. Оставляя за собой мокрые следы, подошёл к кровати.
– Что, плохо совсем?
– Плохо. - С минуту Ольга молчала. Её глаза не мигая смотрели в тёмный потолок. Митро ждал, стоя рядом.
– Ты прости, что я сюда пришла. Завтра уйду.
– Куда?
– В Тулу поеду, к своим.
– Не надо. - Митро сел на край постели. - Я, конечно, советовать не стану. Но подожди хотя бы, пока родишь. Долго ещё?
– Месяц. И денег нет.
– Про деньги не думай. Я не нищий.
– А я - нищая. - Ольга с трудом поднялась на локте. Спутанные волосы упали на её лицо, она отвела их, пристально посмотрела на Митро. - Думаешь, смогу взять у тебя?
– Отчего же нет? - с натяжкой усмехнулся он. - Вроде венчаны.
– Вспомнил… - Ольга вновь откинулась на подушку. На её лбу выступили бисеринки пота. Худая рука потянулась ослабить ворот.
– Знаешь что, Митро… Уходи. Спасибо тебе, прости меня, но… уйди.
Ради бога.
Митро встал. Молча, зацепившись плечом за косяк, вышел из горницы.
Ольга отвернулась к стене. Из-за печки за ней со страхом следила Макарьевна. Когда за Митро захлопнулась дверь, в горницу вбежали Варька и Кузьма. Последнего немедленно отправили на двор за дровами, Варька вызвалась готовить липовый отвар, Макарьевна сосредоточенно смешивала в ступке гречишный мёд со смородиновой настойкой. Никто даже не заметил, как вернувшийся из Старомонетного переулка Илья тенью проскользнул в свою горницу.
*****
Утром следующего дня Варька насела на Илью:
– Зайди к ней, хоть поздоровайся.
– Не пойду! - упёрся он. - Много чести - здороваться с этой… Она Арапо всю жизнь спортила!
– Тебе какое дело? Они сами меж собой разберутся! А Ольга, между прочим, нам родня. Она нашего отца знала и маму помнит.
– Врёшь! - недоверчиво встал Илья.
– Да чтоб наши кони сдохли! Она же из Тулы, откуда мама была. Зайди к ней!
Илья, пожав плечами, тронулся к двери.
Утром Ольге стало немного лучше, но встать ей Макарьевна не позволила. О том, чтобы ехать в Тулу, не могло быть и речи: сухой кашель не прекращался, липовый отвар лишь ненадолго сбил жар.
Илья вошёл в горницу. Не без любопытства взглянул на лежащую под лоскутным одеялом цыганку. Волосы Ольги были распущены и закрыли собой всю постель, спадая до пола. На Илью поднялись лихорадочно блестящие чёрные глаза.
– Тэ явэс бахталы, - поздоровался он.
– Здравствуй. - Ольга знаком велела ему подойти. - Дэвлалэ… Вылитый отец. Его цыгане Бэнго[61] звали. Ты меня совсем не помнишь?
Илья пожал плечами.
– Моя сестра Сима за твоим дядькой замужем.
– Сима? - начал припоминать Илья. - За дядей Колей? В Туле живут?
– Ну, слава богу, вспомнил. - Ольга слабо улыбнулась. - Вот уж не думала, что у Бэнго дети в хоре петь будут.