ПРОЛОГ
Кейден
Мелочи – чертовски важная и страшная вещь. Трагедия в том, что я понял это слишком поздно.
Самое ужасное чувство, когда ты ничего не можешь сделать. Не можешь ничего изменить, повернуть время вспять, чтобы в момент, когда все пошло под откос, сделать правильный выбор, сказать нужные слова, или, наоборот, оставить все, как есть и не проявлять лишней инициативы.
Нет ничего отвратительнее, чем разрывающие изнутри ощущение вины.
Когда ты готов биться головой и лезть на стену, волосы на себе рвать, понимая, что больше ни на что не можешь повлиять. И даже если истинная причина случившегося неизвестна, даже если виноват не ты, осознание, что можно было все предотвратить и встать на правильный путь, убивает изнутри.
Сейчас, читая ее дневник, я понимаю, что Фейт была единственным человеком, который любил меня, несмотря на все, что я делал с ней. Я пользовался и игрался ей, развлекался и издевался, но в конечном итоге покорился без остатка.
Мне ужасно жаль, что я признался в этом самому себе слишком поздно. И невыносимо больно, что она этого так и не узнала.
Она любила меня так сильно, ломая себя ради меня, а я, в свою очередь, осознал это слишком поздно.
* * *
Существует огромное количество звуков и вещей, которые меня раздражают. Звук соседской газонокосилки по утрам, звук полицейской сирены, звук капающей из плохо закрытого крана воды. Звук собственного сердцебиения. Можно перечислять бесконечно. Но самым ненавистным звуком оказалось оглушающе тихое тиканье часов в больничном коридоре.
Я всегда ненавидел больницы и все, что с ними связано. Из-за мерзкого запаха лекарств голова болела сильнее обычного, сожалеющие взгляды медработников, в которых читались неискренняя условная жалость и сострадание, вызывали гнев. Я еле сдерживался, чтобы не схватить мимо проходящего медбрата за воротник и припечатать к стене, крича, что вместо того, чтобы постоянно мельтешить перед моими глазами, он и чертовы врачи должны прикладывать больше усилий, чтобы спасти ей жизнь.
Кроме Фейт у меня ничего не осталось.
Но больше всего я ненавидел горящую красную табличку «НЕ ВХОДИТЬ» над дверьми в реанимационную. За эти три? Или четыре часа? Я сбился со счету времени. От настенных часов, издающих мерзкий тикающий звук нет никакого толку. Часы не могут показать за какое время все, что держало тебя на этом свете, рушится. Только я знаю, когда все пошло под откос, ведь сам стал причиной краха.
Телефон разрывался от постоянных звонков и ежеминутных смс-уведомлений. Но это не было соизмеримо тому, как разрывалось мое сердце каждую чертову секунду, что я провожу здесь. Возможно, если это будет продолжаться еще немного, от него ничего не останется.
Это было бы идеальным исходом для меня.
Все было намного проще пару месяцев назад, когда я не чувствовал ровным счетом ничего, кроме отвращения к окружающим. С этим я хотя бы мог справляться.
- Мы ехали так быстро, как могли, - запыхающийся голос Айзека не полностью, но выдернул меня из процесса самобичевания, - Что, черт возьми, произошло?
Я не мог оторваться от таблички «НЕ ВХОДИТЬ». Даже если прямо сейчас начнется война, и вокруг будут взрываться снаряды, я не смогу перестать смотреть на нее.
Когда последний раз я был так сфокусирован на чем-то, кроме Фейт? Почему я осознал всю важность ее нахождения в моей жизни только сейчас?
Кто-то хватает меня за куртку и начинает трясти.
- Что случилось? – глаза Айзека выражают страх и осуждение.
Это правильно. Осуждать нужно только меня. Я никогда не видел его таким напуганным раньше, и мне ужасно жаль, ужасно больно, что я заставляю друзей переживать это.
- От твоего молчания лучше не становится, черт бы тебя побрал, - очередная встряска.
Я слышу испуганный женский вздох и звук топота, становящийся все громче. Он приехал не один. Зачем они приехали? Я не хочу и не могу никого видеть.
Друг трясет меня так сильно, но я ничего не ощущаю. Ну давай, врежь мне, повали на пол и избей так, чтобы я хоть что-то почувствовал. Может кому-то от этого станет легче.
Айзек читает мои мысли? Я буквально слышу свист пролетающего мимо моего лица кулака. То, что он так и не смог ударить меня, даже разочаровывает. Я этого заслуживаю.
- Ваша драка ни черта не изменит.