- Потрудись объяснить, каким образом ты сломал Оливеру нос.
Чертов белобрысый хрен даже сейчас умудряется портить мне жизнь.
- Кулаком, очевидно, - пожимаю плечами.
Из носа тренера чуть ли не валит дым.
- Не прикидывайся идиотом, Грауфорд, ты понимаешь, о чем я.
Устало выдыхаю и провожу ладонью по спутавшимся волосам.
- Это личное.
Тренер, устав пытаться выбить из меня подробности, закатывает глаза.
- Хорошо. В таком случае, я отстраняю тебя от роли капитана «Бульдогов» на неопределенный срок.
Мои глаза автоматически выпучиваются.
- На неопределенный срок?
Тренер кивает.
- Да. До тех пор, пока «личное» заставляет тебя вытворять необдуманные поступки, ты не можешь оставаться капитаном.
Кулаки сжимаются, а от несправедливости хочется взвыть.
- Послушай, Кейден, - тренер кладет руку мне на плечо, но я отдергиваюсь, не давая ему сделать это, - Хорошо. Так вот, скажу тебе честно, мне самому не нравится Оливер, но это не дает ни мне, ни тебе правда наносить ему травмы. Будь он не членом команды, я бы закрыл на это глаза, но твои действия напрямую отражаются на судьбе «Бульдогов». То, что я сейчас делаю, это не наказание. Это дисциплина.
И он просто уходит, оставив меня переваривать эту информацию. Злюсь ли я? Еще как, мать его. Но больше злости я чувствую что-то еще более неприятное. Унижение. Чертов Оливер рушит все мои планы, и рано или поздно он за это ответит.
- Ты в порядке? – слышу я за спиной, и оборачиваюсь.
Вид растерянной, еще не до конца проснувшейся Фейт, заставляет меня смягчиться. На ее очаровательной голове точно такой же беспорядок, что и на моей, и я вспоминаю прошлую ночь. Новенькая, словно самое лучшее в мире успокоительное. В иной ситуации я бы проигнорировал ее, ответил колкостью, обидел, но не теперь. Я больше не могу притворятся, словно она пустое место, словно мне не становится лучше, когда она рядом.
Я протягиваю руку, мягко беру ее за плечо и притягиваю к своей груди, утыкаясь носом в затылок.
- Кажется, кто-то в хорошем настроении, - бубнит она мне в грудь.
- Вообще-то нет, - отвечаю я, поглаживая ее спину.
- Что-то случилось? – она нехотя выбирается из объятий, лишая приятного и такого необходимого сейчас тепла.
- Это не стоит твоего внимания, - провожу ладонью по ее щеке и опускаюсь, оставляя на губах короткий поцелуй.
- Но я хочу знать! – протестует Фейт, чуть ли не топая ногой.
Я вздыхаю и сдаюсь.
- Я больше не капитан «Бульдогов», - пожимаю плечами, будто для меня это не имеет никакого значения.
Ее и без того большие глаза округляются.
- Почему?
Мне совсем не хочется об этом говорить, но я пообещал самому себе, что теперь буду немного честнее. По крайней мере по отношению к Фейт.
- Я сломал Оливеру нос.
Она закрывает рот руками, и я вижу, как к ней приходит осознания.
- Это из-за меня, - шепчет она, опуская глаза.
Я не даю ей этого сделать, обхватывая лицо Фейт ладонями.
- Я ведь не тебе сломал нос, - выжимаю из себя улыбку, пытаясь убедить в том, что она не имеет к этому отношения.
- Но ты сломал его из-за меня, - она мотает головой, - Прости меня.
- Эй, - глажу ее скулу большим пальцем, - Никогда не извиняйся за подобные вещи.
Фейт молчит, что-то обдумывая, и, наконец, кивает.
- Спасибо, что сказал правду, - говорит она.
Я улыбаюсь и беру ее за руку. Мы переплетаем пальцы и направляемся в сторону стола, где завтракали ребята.
- Что хотел Миллер? – спрашивает Тео, делая глоток колы и морщась, - Мерзость. Кажется, вчера я перебрал. Эй, Дэн, кинь мне бутылку воды.
Дэниэл смеется.
- Так что? – продолжает Тео, открывая бутылку.
- Я больше не капитан «Бульдогов», - отвечаю я, держа в руках бургер.
Все за столом переглядываются, не решаясь сказать хоть что-то.
- Дерьмово, мужик, - резюмирует Дэниэл, - Такими темпами мы точно просрем все игры этого сезона.
Резкий громкий крик прервал наш разговор. Все ученики синхронно обернулись.