Ее голос дрожит, и она чуть ли не плачет, и где-то в глубине души мне стыдно. Но они сами сделали меня таким.
- Ты же знаешь, что мы любим тебя, - она, видимо, решила пойти ва-банк, но это ничего не изменит, - Твой отец был не прав, но он такой же упертый, как и ты, - она молчит, пытаясь успокоиться, и ждет моего ответа.
Я глубоко вздыхаю, стараясь успокоиться и не быть слишком грубым, ведь несмотря на то, как они относились ко мне в последние годы, она все равно была и останется моей матерью. Только на расстоянии.
- Я не вернусь домой, - говорю я, заезжая на школьную парковку.
- Сестра скучает по тебе.
На этих словах я не могу больше держать себя в руках. Наивно надеяться, что они когда-нибудь изменятся. Моя младшая сестра была единственной, кого я любил и по кому скучал из всей этой чокнутой семейки, и мать это знала. Она пыталась манипулировать мной, и я никогда не смогу с этим смириться.
Со злостью сжимаю телефон в руках, думая, что с меня хватит, и смотрю на экран смартфона, чтобы оборвать чертов звонок.
- Вот дерьмо! – поднимаю голову и давлю на тормоз и гудок со всей силы.
Почему это со мной происходит?
Я пытаюсь прийти в себя, но шок продолжает одолевать тело. Мой взгляд размыт. Нужно сфокусироваться.
Я только что чуть не сбил человека.
Чуть не сбил человека на гребанной школьной парковке.
Мое сердце бьется с бешенной скоростью, подобно тому, как оно бьется, когда я просыпаюсь от кошмаров. Но это, вероятно, не сравниться с шоком девушки, которую я только что чуть не сбил.
Какого хрена она появилась из неоткуда? Конечно, я нарушил скоростные ограничения, но, черт возьми, почему это все происходит именно со мной?
Она до сих пор стоит такая же ошарашенная, как и я, и, возможно, я должен выйти и извиниться, но я не могу пошевелиться, а лишь пялюсь на нее. Отмечаю, что никогда не видел ее тут раньше. Почему новенькие всегда такие проблемные?
Девушка стоит с закрытыми глазами, что вызывает у меня раздражение. Как можно быть такой беспомощной? Если хочет выжить в этой школе, то нужно учиться брать себя в руки и не быть размазней.
Когда к ней, чтобы, вероятно, успокоить, подходит Тео, я вопросительно выгибаю бровь. С каких пор он заделался спасателем? Друг дергает ее за плечо, чтобы, видимо, привести в чувства, и она начинает пялиться на него еще более ошарашенными глазами.
Тео был популярен у многих девушек из-за своей чуть ли не модельной внешности, так что эта реакция была вполне объяснима. Он улыбается ей, как идиот, отчего у меня резко появляются рвотные позывы. Друг пытается разговаривать с девушкой, но та не отвечает и начинает озираться по сторонам. Новенькая выглядит как напуганный котенок, что вызывает у меня очередную волну недовольства.
Все на парковке пялятся на нее, но это неудивительно. Люди, находящиеся здесь, если бы у них не было нужды учиться, ходили бы в школу просто за зрелищами.
Мне надоедает наблюдать этим цирком, и я сигналю еще раз, отчего девушка снова едва заметно вздрагивает. И тут она поворачивает голову в мою сторону. В ее глазах читается явное недоумение, но это вполне объяснимо. Моя машина даже вне школы вызывала подобную реакцию и излишнее внимание, к чему я уже привык. Согласен, она не совсем соответствовала моему статусу школьника, но это был подарок родителей, которым они в очередной раз хотели откупиться за свои многочисленные провалы.
А потом она переводит взгляд на меня. Новенькая, признаться честно, выглядит вполне неплохо. Она не очень большого роста, едва достает до плеча Тео, а мы с ним были примерно одного роста. На ней светлый свитер с воротником и длинными рукавами, заправленный спереди в классические черные расклешенные штаны, а волосы почти доходят до поясницы и слегка вьются на концах. У нее смазливое лицо, но точные его черты я рассмотреть не могу, зато снова улавливаю то, как она смотрит мне прямо в глаза.
Ее взгляд выражает целый букет эмоций: страх, недоумение, стеснение, удивление, неловкость и, наконец, почти неуловимую нотку осуждения. Или мне показалось, что она меня осуждает, или это действительно так, я не могу разобраться до конца, но это, вкупе с недавним телефонным разговором, вызывает во мне такую ярость, что я не могу контролировать выражение своего лица и одариваю ее испепеляющим взглядом, которого удостаивался лишь мой отец.