Тео нельзя было назвать пацифистом, он был вторым человеком после меня, кто всегда провоцировал мордобой, но почему-то именно сейчас он был против насилия.
- Кейден, ты должен хоть раз в жизни не закрываться от нас и взять себя в руки. Засунь свою эгоистичную натуру в задницу и расскажи, что произошло.
- Хватит! – я кричу настолько громко, что это можно услышать на другом конце города, - Что вы хотите услышать? Что я снова все испортил? Это очевидно, - я смотрю на друзей и вырываюсь из ослабшей хватки Айзека, который не переставал держать меня за куртку.
- Даже сейчас ты снова говоришь только о себе! – Айзек снова пытается устроить мне встряску, и сейчас он выглядит куда более решительно, чем пару минут назад.
Я уже готовлюсь к удару, мысленно благодаря, что он хоть как-то сможет меня отвлечь, но его останавливает Лили, его девушка.
- Кейден, - она кладет ладонь на мою щеку, будто бы пытаясь успокоить и это, как ни странно, работает, - Что бы ты ни сказал, что бы ни произошло, мы все равно останемся твоими друзьями. Нам просто нужно знать, что случилось, чтобы мы хоть как-то могли помочь.
Помочь? Мне не нужна помощь. Эта ситуация не входит в список тех, которую можно обсудить, и все пройдет. Мне хочется сдернуть руку Лили с щеки, но я не могу так поступить. Сейчас она единственный человек, кто хоть как-то пытается разрядить обстановку и встать на мою сторону.
Я делаю глубокий вдох и поднимаю глаза на друзей.
- Мы поругались, - Айзек закатывает глаза, зная, как часто мы это делали, - Мне пришлось уехать. Я не должен был этого делать, черт, я должен был остаться.
Сжимаю волосы и тяну со всей силы. Сердце разрывается на части.
- Ты такой идиот, Кейден.
Дэниэл, который до этих пор слова не проронил, посчитал, что без его комментария нам не обойтись, но он был прав. Я действительно идиот.
- На выезде из города ее сбил грузовик, - опускаю глаза.
Лили продолжает держать ладонь на моей щеке, и я чувствую, что что-то мокрое стекает по моей скуле. Я плачу? Она быстро стирает влагу, чтобы остальные этого не заметили, за что я ей благодарен. Я действительно эгоист, раз сейчас обращаю внимание на такие мелочи, но мне не хочется выглядеть еще более жалким.
- Какие прогнозы врачей? – голос Лили тихий и успокаивающий, но от этого легче не становится.
- Я не знаю.
Лили, наконец, убирает руку и я, собрав все остатки самообладания, снова смотрю на друзей, но не вижу в их лицах ни капли злости. А жаль, я бы злился.
- Я сбился со счету времени. Медсестры пытались выпроводить меня отсюда и на вопросы о ее состоянии отвечали, что врачи делают все возможное. Что, черт возьми, значит «все возможное»? Чем они занимаются, если блядская табличка до сих пор горит красным? – мой шепот срывается на крик, и я начинаю безудержно бить стену рядом.
- Прекрати.
Айзек вновь хватает меня, но уже не с намерением ударить. Он обнимает меня.
Будь это иная ситуация, я бы удивился и оттолкнул его, но сейчас я не мог ничего поделать. Руки бессильно висят вдоль тела, когда Лили тоже начинает меня обнимать, и я сдаюсь.
- Это моя вина, - рыдание, которое я сдерживал в себе все это время, вырывается наружу, - Моя вина, - это последнее, что я сказал перед тем, как отключиться.
* * *
Вся моя жизнь превратилось в один сплошной нескончаемый день сурка. Время пролетало с невероятной скоростью, и я перестал различать время суток.
Чем я занимался? Если лежание в постели, пялясь в потолок, можно назвать занятием, то я в этом вполне преуспел. Я больше не чувствовал ровным счетом ничего - ни боли, ни сожаления, ни злости. Никогда в жизни я не ощущал себя настолько опустошенным. Не знаю, как мое тело еще поддерживало жизнь. Я питался только когда Дэниэл силой запихивал в меня еду, сопровождая процесс тирадой из первосортного мата.
Я задавался вопросом, за что мне такие друзья, и не находил ответа.
В очередной из таких дней меня разбудил резкий стук в дверь. Ничего удивительного, я был готов, что кто-то решит попытаться меня «спасти» и вызволить из комнаты.
- Открой хренову дверь! - игнорируя просьбу, полностью накрываюсь одеялом и взгромождаю на голову подушку, наивно надеясь, что она спасет от шума.
Стук и крики стихли довольно быстро. Неудивительно. Стоящему по ту сторону двери изначально было понятно, что я не открою ее, но попытаться, видимо, хотя бы ради приличия, стоило.
Уже понадеявшись, что меня оставят в покое, я облегченно вздохнул, но волна раздражения снова накрыла меня, когда за дверью началась возня. Раздался щелчок открывающегося замка. Я возненавидел вошедшего, когда понял, что он направляется к шторам, очевидно, с намерением открыть их. После свойственного этому процессу шороху, свет озарил комнату, пробиваясь даже через плотное одеяло. Я так привык к, казалось бы, вечной темноте, что даже этого было достаточно, чтобы заставить меня поморщиться.
Я и опомниться не успел, как оказался без подушки и одеяла. Над кроватью стоял сверлящий меня взглядом Айзек с ножом в руке, который он, вероятно, взял на кухне, чтобы пробраться в спальню.
- Если пришел убить меня, валяй, - разбрасываю руки в стороны, и закрываю глаза.
- Ты шутишь, а значит, не все потеряно, - открываю глаза и слежу, как друг откладывает нож на комод.
- А кто сказал, что я шучу?