Айзек раздраженно закатывает глаза. В иных условиях я бы посчитал ситуацию забавной. Ага, если бы она не происходила со мной.
Друг, игнорируя мои возражения, отмахивается и открывает шкаф, достает первую попавшуюся толстовку и спортивные штаны и кидает мне их чуть ли не в лицо.
- Одевайся и пошли.
Наивности ему не занимать. Переворачиваюсь на бок, давая понять, что никуда не пойду.
- Кейден, я не приглашаю тебя на гребанную прогулку по парку, не собираюсь читать нотации и пытаться вывести из состояния дерьма. Я делаю это не ради тебя, а ради Фейт, потому что она бы этого хотела, - упоминания о девушке вызывает дрожь в моем теле, но я продолжаю лежать, - Уверен, что ты во всем винишь себя, - Айзек разочарованно вздыхает, оглядывая захламленную комнату, - И хоть в этом ты прав. Ты действительно облажался, но это не дает тебе права лежать здесь и продолжать делать вид, что ты главный пострадавший. Даже если тебе самому на себя наплевать, есть люди, которым не все равно, - его голос уже не такой уверенный, - Все, что случилось, должно стать для тебя уроком. Пора переставать думать лишь о себе.
Честно? Его слова никак не трогают и не обижают меня. Я достаточно вел себя, как мудак, чтобы люди лишний раз не привязывались, и у них не возникало необходимости волноваться за меня. Я никогда нарочно не пытался кому-то нравиться, не собирался быть самым популярным парнем в школе и уж точно не хотел, чтобы кто-то вытаскивал меня из дерьма, в которое я сам себя втянул.
Но Айзек сыграл нечестно - он знал, что Фейт - мое единственное слабое место, и я, даже если сильно захочу, не смогу закрывать глаза на важные для нее вещи. Так что я, игнорируя слабость в теле и собрав все крупицы силы, поднял себя с кровати, натянул брошенную в меня одежду и, попутно спотыкаясь о кучи мусора, скопившегося в комнате, последовал за ним.
Для середины зимы было не так уж и холодно. Я плелся позади Айзека, временами положительно или отрицательно кивая на его несвязные между собой вопросы. Возможно, он таким образом пытался расположить меня к разговору, хотя заранее знал, что его идея обречена на провал. Единственное, что останавливало меня послать его к черту и вернуться домой, это интрига, которую он создал. Расспрашивание, в чем, собственно, дело, результата бы не дало, ведь среди друзей не только я был упертым несговорчивым бараном. Я не заметил, как мы дошли до забора, установленного по периметру школьного футбольного поля. Друг повернулся ко мне, мотнул головой в сторону ограждения, и начал перелезать через него, призывая меня последовать его примеру.
Он что издевается? Я еле как смог подняться с кровати, а он тащит меня сюда, чтобы лазать через забор? Матерясь оттого, что иного выхода у меня нет, я последовал за другом.
Когда мы оба преодолели ограду, он повернулся ко мне.
- Ты знал, что она часто здесь бывала? - он не ждал от меня ответа и продолжил, - Странно, правда? Она ненавидела футбол, но зависала тут после уроков, когда все уже ушли. Говорила, что лучше прятаться на видном месте, что-то вроде того.
Да, это было на нее похоже. Псевдо-философские мысли, излишняя порой драма – в этом вся Фейт. Но я все равно ужасно любил ее.
Мы преодолели футбольное поле и сели на трибуну. Конечно, будучи членом школьной футбольной команды, я часто тут бывал, но обычно здесь было значительно больше народа.
- За эти месяцы у нее появилось много друзей, - начинает Айзек.