Полли еле перебирает ноги и забирается на кровать. Ее маленький частые кудряшки подпрыгивают вместе с ней.
- Один мальчик назвал меня дурой, - хныкает она, и внутри меня вспыхивает злоба.
- Почему он так сказал? - Софи напрягается и берет младшую сестру за руку.
- На уроке нам сказали нарисовать животных для выставки. Я решила нарисовать много зебр с разноцветными полосками, будто они из сказочного мира. А Фред сказал, что таких не бывает и мне точно поставят неуд. Я сказала, что хочу рисовать так, как мне нравится, а он ответил, что я дура и деревенщина, и просто никогда не видела зебр, - Полли потирает покрасневшие глаза руками, - Что я такого сделала? Я просто хотела сделать рисунок особенным, учительница сказала, что я молодец. Но он все равно весь день называл меня дурой.
- Он сам дурак, Полли, у него нет такого прекрасного воображения, как у тебя, - я притягиваю сестру к себе и глажу по голове, - Меня вот тоже обижает один плохой мальчик в новой школе, но я решила не обращать на него внимания.
- Этот мальчик - Кейден, про которого вы говорили? - спрашивает Полли, вытирая лицо моей футболкой.
- Ага. Знаешь, мне кажется, такие мальчики, как Фред и Кейден лишь пытаются казаться плохими и вредными. Может, им не хватает внимания?
- Но почему? Мальчики ведь должны защищать нас, как папа, а не обижать.
Даже Полли, будучи ребенком, понимала настолько очевидные вещи. «Мальчики» всегда обижали меня. И это мягко сказано. В какой-то момент я думала, что так и должно быть.
«Толстушка. Толстая свинья Фейт».
Вода стекает по моим волосам, оставляя капли на влажном после душа теле. В запотевшем зеркале - я. Без прикрас, без макияжа.
Без одежды.
«Ты такая уродливая, когда на тебе нет одежды, Фейт».
Зажимаю глаза и еле заметно мотаю головой в надежде отогнать больные воспоминания.
Пар в ванной понемногу развеивается, и отражение в зеркале становится четким. Теперь все «пережитки прошлого» видны невооруженным взглядом. Провожу рукой по бёдрам. Уродливые, но уже побелевшие растяжки на них отчетливо ощущаются под пальцами. На ляжках - тоже они, как и на груди.
Боже, я похожа на скукоженное нечто.
Когда-нибудь они пройдут, когда-нибудь от них не останется следов. Сделает ли меня это счастливее? Перестану ли я когда-нибудь не внушать себе, что красива, а действительно так считать?
«Если закричишь, никто не услышит, толстушка».
- Иди к черту, Чед, - говорю я перед тем, как включить фен.
Шум заставляет воспоминания и голоса в моей голове утихнуть.
* * *
Еще одно утро в новой школе выдалось на удивление спокойным и без происшествий - никаких несчастных случаев, разговоров про вечеринки, стычек с Кейденом и опозданий. Можно ли считать это хорошим знаком и намеком на то, что моя «новая жизнь» наконец будет выглядеть так, как я себе ее и спланировала? Надеюсь.
Первым уроком была математика. До начала занятий оставалось пару минут, и я пролистывала тетрадь, по большей части от скуки. Сегодня я заняла то же место, что и в первый день, надеясь, что это не разозлит мистера Астон Мартин.
Хотя, может, я мазохистка и в глубине души хотела, чтобы он обратил на меня внимание? Черт, Фейт, что это вообще за мысли. Ты ведь себе обещала.
Но я не могла не думать о нем.
Как и не смогла заставить себя снять толстовку и кинуть ее в стиральную машину. Вместо этого я легла в ней спать, отчасти расстраиваясь, что запах Кейдена почти выветрился.
Со мной точно что-то не так.
Может всему виной моя не слишком то насыщенная жизнь. Может, если бы я нашла хобби или завела хотя бы одного полноценного друга, то не забивала голову подобным бредом? Папа в таком случае настоятельно посоветовал бы мне сконцентрироваться на учебе. В общем то, у меня и был такой настрой.
Но одно из слагаемых в этом уравнении все же мешало моим планам - Кейден был со мной в одном классе и на этот раз даже не опоздал.
Мистер Астон Мартин вошел в кабинет ровно в тот момент, когда прозвенел звонок. Сегодня он даже не стал смотреть в мою сторону, не собирался бороться за место за столом у окна, который пару дней назад считал своей собственностью.