- Нет, - отвечаю я, - Что-нибудь хорошее.
- Ты имеешь что-то против мастурбации? – дразнит он, и я шлепаю рукой по его торсу.
- Бывают ли дни, когда ты остаешься таким же серьезным, как в первую неделю нашего знакомства?
Он делает вид, что задумывается.
- По понедельникам, я полагаю.
- Значит, ждать не так уж и долго, - говорю я, поудобнее устраиваясь у него под боком, - В этом мире есть человек, которого ты любишь?
Грудь Кейдена напрягается, и я виню себя за то, что спросила нечто слишком личное. Несмотря на то, что мы знакомы месяц, я явно не вхожу в круг доверенных лиц мистера Астон Мартин. Не уверена, что этих людей можно пересчитать на пальцах одной руки.
- У меня искаженное понятие любви, - наконец отвечает он, - Несмотря на все, что я рассказал тебе тогда, после вечеринки, я пытаюсь с пониманием относиться к своей семье. Но на расстоянии. Отец не всегда был таким, - голос Кейдена обрывается, и на секунду мне кажется, будто он жалеет, что снова стал открывать мне свою душу, - Когда от тебя зависит столько вещей, сложно оставаться добрым человеком. Чувство уходят на последний план, уступая место безопасности. Когда я был маленьким, все было хорошо. Но все поменялось, когда в дела отца втянулся мой хренов дядюшка Роберт. Тогда все и развалилось ко всем чертям.
Я продолжаю молчать, боясь, что, если скажу хоть слово, Кейден снова закроется в себе.
- Он разрушил все, что было мне когда-то дорого. Когда я подрос, то понял, что любовь – это то, что нужно заслуживать. И дело в том, что, как бы я не старался, что бы не делал, в конечном итоге этого было недостаточно. Я был ребенком, Фейт, - голос парня слегка дрожит, и он изо всех сил пытается замаскировать это, - Любовь всегда причиняла мне боль, она стала синонимом слова страдания. Так что я решил, что вполне могу прожить без нее.
Я поднимаю голову, встречаясь с ним глазами. Мне хочется сказать, что это неправда, что он заслуживает того, чтобы его любили, но я не решаюсь произнести это вслух.
- Но ведь должен быть хоть один дорогой тебе человек.
Он проводит ладонью по моей щеке и, посмотрев на меня самыми печальными глазами, переводит взгляд на окно.
- Нора, - шепчет он, - Она всегда добра и поддерживает меня, даже когда я веду себя, как полный подонок. Я слишком дерьмовый брат, чтобы заслуживать ее любви, - продолжает он и снова переводит взгляд на меня, грустно улыбаясь, - Я оправдываюсь тем, что так будет лучше для нее. Тогда ей не придется выбирать между мной и родителями.
- Но любовь – это не то, что нужно заслуживать, - я приподнимаюсь и беру его лицо в свои ладони, гладя скулы большими пальцами, - Тебя можно любить просто за то, что ты – это ты.
- Все не так просто, - отвечает он, притягивая меня к себе.
Наши дыхания смешиваются, и я шепчу прямо у его губ.
- Хотелось бы мне, чтобы ты увидел себя моими глазами, - последнее, что я говорю перед тем, как Кейден целует меня так, как никогда прежде.
Этой ночью я практические не спала. Мистер Астон Мартин целовал меня так долго, будто завтрашнего дня может не настать, и мои губы немного болели и опухли. Но я ни о чем не жалела – лежать в объятьях Кейдена, поддаваться его нежным ласкам и просто находиться рядом, это то, за что бы я отдала все на свете.
Когда он уснул, обнимая меня сзади, бессонница накрыла меня из-за огромного потока нескончаемых мыслей. Мне ужасно жаль, что Кейден думает, что не достоин любви. Но я понимала его, как, вероятно, никто другой – мы оба столкнулись с ужасными событиями и были искалечены настолько, что сомневались не только в окружающих, но и в самих себе.
В глубине души мне хотелось верить, что мы встретились не просто так. Может, мы разрушенные и разбитые части чего-то целого. Может, мы можем излечить друг друга? Может все последствия нашего договора стоят того, чтобы рискнуть всем на свете? Раздумывая над этим и чувствуя глубокое дыхание Кейдена на своей шее, я погрузилась в сон.
Нас разбудил будильник, который мистер Астон Мартин поставил на пол шестого утра. В это время родители еще не должны проснуться, и это единственный шанс для Кейдена улизнуть, не используя окно.
- Привет, - прошептал брюнет, заправляя прядь волос мне за ухо.
Из-за сна его голос был немного хриплым, и я совру, если скажу, что это не самый сексуальный звук на свете.
Его сонное лицо было идеальным - губы припухли, глаза с длинными черными ресницами слегла приоткрыты. Я боролась с желанием поцеловать его, но понимала, что, если это случится, у него не получится ускользнуть незамеченным.
- Привет, - шепчу я в ответ, - Как спалось?
Мы спали от силы три часа, поэтому это был заведомо глупый вопрос. Но мне хотелось хоть как-то разбавить неловкость.