В автобусе я встала в середину салона и отвернулась к окну, чтобы никто не пялился на мое разбитое лицо. Егор Летов затянул в наушнике “Вечную весну”, а я, созерцая мерзостные серые пейзажи, проплывающие снаружи, погрузилась в коматоз.
Но ненадолго: через пару строчек песни кто-то легонько пихнул меня в плечо.
— Эльф, привет!
Эмоции взорвались фейерверком прежде, чем я осознала, что это Баг.
Я собиралась улыбнуться, но, подняв глаза, по инерции отшатнулась. Его фотогеничность оказалась изрядно подпорченной: на идеальной губе сочилась кровью подживающая трещина, вокруг одного из нереальных зеленых глаз ровнехонько пролег фиолетовый фингал.
Баг с неменьшим ужасом оценивал повреждения на моем лице, и я начала ржать — давненько мне не было настолько весело.
— Привет! Ты сделал мой день!
Тот нахмурился:
— Кто тебя так отделал?
— О дверь ударилась. А тебя?
— Упал.
Мы замолчали, прекрасно понимая, что сказанные дежурные фразы — гребаная ложь. Подошла кондукторша, и Баг передал ей сотку:
— На два. Ты куда сейчас?
Я пожала плечами и скорбно прохрипела:
— В школу.
— Только не говори, что в сто двенадцатую! Не поверю. Я ее в прошлом году закончил и тебя там никогда не видел.
— Ну, так меня тогда там и не было. Я новенькая…
— Попала ты. — Баг протянул руку с разбитыми костяшками и осторожно убрал с моего лица голубую челку. — Двери там опасные.
Этот жест, наполненный сочувствием, доверием и теплом, стал для меня потрясением.
Вот же он, тот самый человек из моей мечты! Тот, кто терпит боль, сражается с обстоятельствами и ждет, ждет, ждет…
В закружившейся голове смешались все мысли:
“Я хочу доверять именно тебе. Возьми мою жизнь и придай ей смысл. Может, ты тоже этого хочешь?
Пожалуйста, пусть будет так…
Да вот только кого я обманываю? Развидеть его поцелуй с той девочкой и полную зависимость от нее я не смогу никогда”.
— Давай прогуляем? — предложил он, и я все равно задохнулась от иррационального восторга.
Никогда не пропускала школу без уважительных причин, но вдруг захотела соблюсти традицию и хоть раз сделать это. Да и лицо мое… Чтобы не прослыть побежденной, нельзя демонстрировать синяки недругам.
В общем, я согласилась.
***
Мы шли по грязи и выщербленному асфальту, не разбирая дороги и пряча руки в карманах, и разговаривали о любимых группах: с упоением обсуждали песни и факты из биографии кумиров, и я ощущала чистейшее счастье. Еще бы: не каждый день сбываются самые сокровенные мечты!
Я бы все отдала, лишь бы Алька увидела меня рядом с этим парнем и навечно захлопнулась, но ее не заносит в эти края.
Мы набрели на какой-то затерянный во дворах магазин с пошлым названием “Алла”, и я поморщилась от лютого испанского стыда. Однако оказалось, что в нем, забив на распоряжение властей, круглосуточно продают спиртное.
Обворожительно улыбнувшись продавщице, Баг купил две бутылки красного вина и шоколадку “для дамы”. А потом мы подошли к подъезду элитной многоэтажки, подпирающей небеса, и Баг поднес к домофону ключ.
— На Новый год нашел связку в снегу во дворе этого дома, — пояснил Баг, считав мой немой вопрос. — Тут не закрывают служебные люки, и теперь у меня всегда есть место, где можно уединиться, повтыкать сверху на дерьмовую жизнь, помедитировать и тихо набухаться.
В общем, мы поднялись на лифте на последний этаж и вылезли на крышу.
И оттуда было видно весь город, реально весь. Серый, урчащий, вылезающий из слякоти и грязи город: трубы промзон, вышки ЛЭП, домишки спальных районов и даже моя девятиэтажка, отсюда похожая на фишку домино. И на все это безобразие навалилось гнилое серое небо.
Я посмотрела на Бага — он молча стоял рядом. Такой темный и нереально красивый, ну точно — баг.
Потому что посреди этой мерзости он улыбался, и его светлая улыбка никак не вязалась с полумертвым мартовским утром.
А еще потом, что он вообще появился в моей жизни.
Он достал из рюкзака выкидной ножик, ввинтил узкое лезвие в пробку и потянул. Откупорил бутылки, протянул мне одну, подмигнул и чокнулся: