Оказавшись вдвоем с Глебом, никто не решился нарушить тишину, лишь музыка, доносившаяся из колонок, разбавляла гнетущую тишину.
— У меня останешься? — спросила, как только машина остановилась у моего дома.
— Нет, домой поеду, — его ладонь крепче сжала руль.
— Поздно уже, — я прикусила губу, не понимая отчего и откуда появилось это давящее чувство будто всё изменилось. — Тебе ещё до дому полчаса добираться, оставайся.
— Может быть завтра заскочу, — ясно дал понять, что сегодня оставаться не намерен. Что же, ладно.
— Как хочешь, — кажется, в моем голосе читалась явная обида.
14
Только дома, приняв душ, я смогла выплеснуть свое разочарование на страницы бедного, потрёпанного жизнью дневника. В нем копились абсолютно всё мои переживания – не знаю, для чего я делала это, но становилось действительно легче.
«6 сентября. Мне совсем не по себе от того, что я чувствую. Только что именно? Сама не знаю. Такое давящие ощущение, будто вот-вот всё необратимо изменится и рухнет. Будто уже началась та точка невозврата, но я ещё до конца не осознаю этого.
С каких пор взгляд Глеба начал вызывать такие эмоции и оцепенение? Почему меня так задело, что он не захотел оставаться на ночь, как делал обычно? Отчего стало так радостно, когда первой он высадил Дашу, а только потом меня? И самое главное, как вернуть всё обратно? Мне совсем не нравятся эти всё непонятные изменения»
Едва я написала эти строки, упорно всматривалась в каждое слово, словно пытаясь найти ответы.
«Не засиживайся за своими фильмами до утра, как обычно. Спокойной ночи, Паулине;)» - отозвался мой телефон коротким сигналом, оповестив о новом сообщении от Высоцкого.
На моих губах снова появилась улыбка, и нашлись силы отложить дневник, в который так долго вчитывалась.
«Поезжай аккуратно, и без вкусненького завтра не смей приходить» - быстро напечатала ответ и удобно улеглась в кровати.
Всё хорошо. Всё по-прежнему. Я просто накрутила себе то, чего нет.
Следующим утром Глеб и правда разбудил меня своим ранним появлением.
— Какого чёрта? — спросила, открыв дверь и потирая едва открывшиеся глаза.
Ох, как я не любила, когда меня будили рано утром. К тому же в выходной день.
— Не психуй, — он по-хозяйски зашел в прихожую, привычно потрепав меня по спутанным волосам. — Тут много сладкого, — он потряс второй рукой с бумажным пакетом.
— Ладно, — протянула потягиваясь. — Ты завтракал хоть?
Он отрицательно покачал головой. Кто бы сомневался.
— Шуруй на кухню, заваривай кофе, — дала наставление. — Приведу себя в порядок и сварганю что-то съедобное тебе.
Он, растянув губы в довольной ухмылке, послушался и неспешно скрылся в кухонном дверном проеме. Вот же засранец, по любому на это и надеялся.
Мне приходится наспех умыться, почистить зубы и расчесать хаос на моей голове. Попытки пригладить атласный, спальный комплект состоявший из майки и шортиков с принтом хитрых лисичек, конечно, заканчиваются безрезультатно. Ну и ладно. С каких пор меня вообще волнует смятая одежда?
Мысленно киваю сама себе, и едва ладонь касается холодной дверной ручки, быстро возвращаюсь к зеркалу. Меня явно накрывает какое-то помутнение рассудка, потому что следующие действия я не контролирую. Рука сама тянется к блеску и старательно наносит его мягкой кисточкой на сухие губы. И тушь как-то внезапно оказывается на, и без того длинных, ресницах. После всех процедур наконец-то покидаю ванну-комнату.
— Кофе сто раз остыть успел, пока ты там марафетилась, — заявляет Глеб, даже не успев посмотреть на меня. В прочем, это его привычная фраза, даже в случае, если я собираюсь за несколько минут.
Только когда его взгляд всё-таки цепляется за моё лицо, он выглядит немного шокированным, а после расплывается в ухмылке. Слава Богу, не комментирует ничего.
«Полина, что не так с твоим мозгом, черт возьми? – мысленный подзатыльник немного сглаживает возникшее смущение. — Может, магнитные бури там какие-то?»
— Ну, раз кофе остывает, то начнем со сладкого, — схватившись за пакет, сверх заинтересованно начинаю доставать из него шоколад, рулет и печенье.