Это была убогая планетка, похожая на ком грязи, с низко нависшим небом и скалами грязно-бурого цвета. Но сразу за порталом был Адонис – прелестная планета, с большим населением и весьма цивилизованная. Мы приземлились на Космостраде в нескольких километрах от начала дорожки вхождения в зону портала. Кларк открыл грузовой отсек и выкатил шевроле на дорогу. Карл с минуту сидел на водительском сиденье, потом включил мотор и уехал прочь. Он ни разу не оглянулся.
Шевроле превратился в маленькую леденцово-красную точку и исчез между огромными цилиндрами портала.
Карл проскочил через свой первый в жизни портал и уцелел. Модифицированное Кларком обучение во сне сработало.
– Прощай, Карл, – сказала шепотом Дарла. – Во второй раз – прощай. И удачи тебе.
– Доброго здоровья и доброго пути, – сказал я.
Через пятьдесят прыжков и шесть часов мы добрались обратно до Микрокосмоса. Это не самое плохое время, если принять во внимание расстояние. У нас заняло больше времени добраться до Земли, начав примерно с орбиты Плутона. Однако Кларк извинился за долгий путь. Вернее, он не то, чтобы извинился. Когда Дарла или я забредали в рубку управления посмотреть, как идут дела, он виновато таращился на нас и бормотал что-то в свое оправдание.
– Все время на какие-то ухабы наезжаю, – жаловался он, – они мне портят все расчеты. Временно-пространственный континуум не везде одинаково гладкий, понимаете.
– А я и не говорил, что он везде гладкий, – отвечал я.
– Надо все делать очень аккуратненько, – продолжал он, – мы же не хотим вернуться раньше, чем уехали. Я уже по горло сыт от такой чепухи.
– Я вполне с тобой солидарен, – отвечал я.
В конце концов мы туда добрались. Кларк сделал корабль прозрачным, так что мы смотрели, как маленькое странное облачко звезд растет и растет, пока не превращается в странный звездный шарик, окружающий рельефный диск Микрокосмоса. На стороне, где стоял Изумрудный город, был день.
Все внизу казалось страшно мирным. Никто ничем в нас не швырялся, никакие умопомрачительные загадки не гнались за нами, когда мы гладко входили в атмосферу и пронеслись по небу к Изумрудному городу. Поверхность планеты, похожая на лоскутное одеяло, скользила под кораблем, как быстро разматываемая карта. Кларк побил все рекорды скорости и едва не напугал нас до смерти. Похоже было, что Кларк собирается врезаться в одну из декоративных крепостных стен, что окружали замок и выходили на долину, но в последний момент он чуть приподнял корабль и устремился прямо ко входу в замок. Снова вильнув, мы пронеслись между двумя башнями и со скрежетом замерли над третьей. Купол башни раскрылся, как цветок, навстречу утренней заре, и мы спустились в башню, приземлившись на пол, на вымощенную плитками ровную поверхность. Купол закрылся. Приехали.
Кларк вздохнул и снял свои коротенькие пальцы с панели управления. Его узкие плечи поникли.
– Если бы я был из плоти и крови, я сказал бы, что вымотан до предела. А так мне понадобится только, двухдневная перезарядка.
– Здорово ты вел корабль, Кларк.
– Спасибо. Мне показалось, что надо торопиться так, будто за тобой черти гонятся. Похоже, что тут заключили перемирие, но нельзя сказать наверняка.
Я закрыл тяжеловоз, велел Брюсу следить за порядком, и мы вышли из корабля.
– Джейк, – сказал Кларк, когда мы шли к ближайшему спуску вниз. – Мне кажется, тебя ожидает небольшое потрясение.
Я остановился.
– Что такое?
– Ну, это насчет Сэма. Он больше не компьютер. Он живой, Джейк. Он совершенно живой.
19
– Привет, Джейк, – сказал Сэм.
Он сидел за обеденным столом вместе с Джоном и Зоей и уплетал рогалики с кофе. Он встал из-за стола с той улыбкой, которая всегда жила в моей памяти. Его лицо было лицом моего отца, но это было то лицо, которого я не видел с детства, потому что человеку, который шел ко мне с распростертыми объятиями, было около тридцати пяти. Волосы были темно-каштановыми, почти черными, глаза – карими. Он был приблизительно шести футов росту (что-то в последнее время я слишком часто использую эту древнюю систему мер), плюс-минус дюйм или два. Линия челюсти была сильной, широкие плечи расправлены, а руки и ноги, в точности, как у меня, слегка крупнее, чем надо. Рот был энергично сжат, подбородок слегка раздвоен. Нос, прямой и тонкий, достаточно крупный, но не уродливый. Привлекательный мужчина. Он был одет в рабочий костюм – блузу и брюки – немаркого серого цвета с черным поясом и черными сапогами.
Он обнял меня, а я не мог говорить. Хотя Кларк сделал все, чтобы меня успокоить и приготовить, очень мало что можно сделать, чтобы в такой ситуации уберечь человека от самого большого потрясения в его жизни.
– Сын, – сказал он, – как же хорошо снова с тобой увидеться.
– Отец, – наконец прохрипел я.
Я положил голову ему на плечо и зажмурил глаза, чтобы не разрыдаться.
Мне кажется, на несколько минут у меня просто поехала крыша. У меня было совершенно потрясенное состояние. Я не помню, что говорилось в этот момент, кто что говорил, но рано или поздно я заметил Прима, который стоял немного в стороне, с удовлетворением и одобрением наблюдая за происходящим.
– Рад видеть вас снова! – сказал он бодро.
Я кивнул и оглянулся по сторонам. Рагна и Они сидели за столом вместе с Зоей и Джоном. Рагна улыбался, его широкие розовые глаза сияли. Зоя радостно мне улыбалась. Джону, казалось, было скучно: еще одно чудо – ну и что?