— Чтоб меня черти забрали, на кусочки порезали, — сказал он.
Я захохотал. Смеяться было больно, поэтому я смолк.
— Что все это значит? — завопил Мур.
— Два кубика, — сказал я, хотя мне было больно говорить из-за распухшей губы. — С одним я сюда приехал, второй создал сам на этом же промышленном предприятии.
Мур фыркнул.
— Да что ты говоришь!
Он бросил оба кубика своему третьему дуболому, потом протиснулся между ящиками и подошел туда, где стоял шевроле, в одном из своих многих временно-пространственных воплощений. Он схватил за одну из дверных ручек и дернул. Дверь не шелохнулась. Он большим пальцем несколько раз нажал на цилиндрик на замке, однако ничего не произошло. Дверь оставалась закрытой.
— Теперь насчет этой штуки, — сказал он. — Будь-ка так любезен и дай мне ключи от нее.
— У меня их нет, — ответил я.
За это меня ударили чем-то твердым и не очень тяжелым по голове. Я повернулся и увидел Джоффа Брандона, который размахивал длинной полой титановой трубкой — наверное, это была стойка от полевой палатки.
Однако била она больно.
Мур приятно улыбнулся:
— Не хочешь ли исправить свой ответ?
— Нет.
На сей раз мне удалось увернуться. Джофф промахнулся, но в следующий раз все равно попал по мне.
— Ты уверен?
— Да.
Джофф ударил меня сзади по бедрам.
— Слушай, ты можешь забрать эту несчастную машину, черт с ней, но я же тебе говорю, что ключа у меня нет!
Мур поднял руку, чтобы остановить Джоффа.
— Ладно! Мьюррей, поди сюда и посмотри, что тут за замок.
Мьюррей покопался в ящике с инструментами, который он пронес в машину, и выбрал оттуда какие-то отмычки. Они, похоже, и предназначались для того, чтобы ими открывать старинные замки. Мьюррей бочком пробрался поближе к шевроле.
— Ты мне так и не ответил на мой вопрос, Мур, — сказал я.
— Это на какой вопрос?
— Кто дергает за твои веревочки?
За это я получил еще один удар по черепу.
— Никто за мои веревочки не дергает, — сказал мягко Мур, — а разве это было не понятно по моему поведению? Хотя, надо признаться, меня слегка провели.
Он посмотрел на тяжеловоз и увидел одну из камер, что служили глазами компьютеру.
— М-да. Провели. Надули. Водили за нос.
— Если бы у меня были уши, — сказал голос Уилкса, — то они горели бы сейчас со стыда.
Мур фыркнул.
— Тогда какие у тебя причины, Зейк? — настаивал я, хотя в ушах у меня звенело от последнего удара. — Не станешь же ты утверждать, что твоя злоба против меня такова, что ты стал гоняться за мной до конца вселенной!
— А почему бы и нет? Люди знают, что я, случалось, таил злобу и за меньшее, чем ты мне сделал… но ты прав. Мои мотивы, можно сказать, были весьма патриотические. Мы должны были забрать у тебя карту Космострады, не то Внешние Миры пропадут!
— Бред собачий, — отрезал я. За это я и получил еще удар по спине стойкой от палатки. Сморщившись и пытаясь не показать навернувшихся на глаза слез, я резко и четко рявкнул:
— Мур, слушай меня! Неужели до тебя еще не дошло? Кубик — не карта. Никогда в нем не было никакой карты!
— Конечно, дошло. Это выжжено клеймом на моей шкуре, оно, это клеймо, гласит на всю вселенную, что я самый большой в ней идиот. Но теперь мне нужна эта проклятущая штуковина — обе, если уж на то пошло, — хотя я не понимаю ни хрена, почему так получилось — но мне нужны эти кубики для того, чтобы купить себе обратный билет с этой планеты.
— Ну, так ты получил эти кубики. Так убирайся к черту из моего тяжеловоза!
Прежде чем Джофф успел ударить меня еще раз, я резко развернулся на месте, поднял колено к груди и резко ударил ногой в челюсть Джоффу, стараясь ребром попасть ему по подбородку. Удар пришелся точно по цели, и он отлетел на груду всякого хлама, намертво потеряв сознание.
Третий дуболом немедленно наставил на меня свое оружие, но стрелять пока не стал. По глазам его я понимал, что ему страшно хочется немедленно попробовать свое оружие на моей шкуре, но немедленно после удара по Джоффу я замер на месте, дав ему возможность подумать, прежде чем открывать огонь.
Я стоял, не двигаясь, и смотрел прямо ему в глаза. Мур хохотнул, и парень с оружием расслабился.
— Отлично сработано, — сказал Мур. — А я все гадал, когда Джофф тебе осточертеет, — он вздохнул. — Бедняга Джофф. Дурак дураком и уши холодные, боюсь, что так. — Выражение его лица приняло ностальгический оттенок. — Ах, как жаль, что Жюля подвело сердце. Жюль на голову выше этого идиота.