— Джон! — завопил я. — Ты видишь его по другую сторону машины?
— Нет, он, наверное, выпрыгнул.
Я услышал, что в демонстрационном зале топают бегущие ноги. Мур бежал вовсю по блестящему бело-голубому полу. Я вытащил пистолет и выпалил в него несколько раз, как раз в тот момент, когда он почти исчез во входе в туннель, который вел в главные здания завода.
Я снова пошел в машину.
Глаза Сэма были закрыты, но он дышал, что само по себе было поразительно, если учесть страшную рану в груди, которую он получил. Молния страшной силы поразила его и нарисовала страшный извилистый черный ожог от живота до самой шеи.
— Делай все, что можно сделать, — сказал я тихо Джону, — а я помчался за Муром.
Дарла оказалась рядом со мной, ее рука изо всех сил сжимала мое плечо.
— Не уходи, Джейк, — сказала она. — Давай выйдем отсюда — давай уедем…
Я снял куртку и накинул на нее. Потом поцеловал ее.
— Он должен умереть, — сказал я ей.
Зоя стояла над Джоффом. В его спине красовался охотничий нож. Я обнял ее одной рукой и прижал к себе. Она словно окаменела и никак не могла расслабиться.
— Хорошо сработано, — сказал я ей.
— Я никогда никого прежде не убивала, — ответила она.
— Как ты достала нож?
— Он был прямо рядом со мной, под ненужным листом оберточной бумаги. Они даже не потрудились проверить. И чисто случайно они нас так посадили, что мы могли передавать нож друг другу. — Она провела рукой по своим темно-каштановым кудрям. — Глупо с их стороны.
Дарла сказала:
— Наша последняя веселая поездка, словно на американских горках, здорово тут все перепутала, потому что вещи перемешались. По-моему, это нож Шона. Я помню, что положила его в ящик с инструментами. Видите? Он свалился и раскрылся от удара.
Я снова прижал Зою к себе и посмотрел, не протрезвился ли от удара Даррелл, который не шевелился с тех пор, как его свалил удар Сэма. Шея у него была сломана, и он был мертв.
— Где ретикулянец? — спросил я, вдруг вспомнив про него.
Рагна ответил:
— Эта скотина убежала со всей возможной поспешностью, как только началась перестрелка.
Он показал на переходник.
— Вот черт. Придется проверять кормовую каюту и кабину.
— Эй, вы, там? — раздался голос Кларка из дальнего конца трейлера.
Я прошел назад и спустил ему подъемную лестницу. Он взобрался наверх и вошел к нам.
— Ты не видел там, снаружи, ретикулянца? — спросил я.
— А, такого отвратительного в хитине цвета ликера шартрез? Он помчался вслед за тем, первым. Как тебе мое маленькое представление?
— Представление?
— Мне-то казалось, что моя имитация была особенно блестящей, если принять во внимание тот факт, что я никогда не слышал, как Богиня разговаривает.
— Так это был ты?! — с изумлением спросил я.
— Ну, естественно. Попробуй только не сказать мне после этого, что во мне погиб великий артист.
— Ты просто гений.
Кларк притворился смущенным.
— Ну что ты, что ты, ничего особенного.
— Спасибо, — сказал я.
— Скажи спасибо ребятам на заводе. Они занимались специальными эффектами…
— Весьма рад был быть полезен, — сказал управляющий заводом. Как обычно, его голос раздавался откуда-то из воздуха. — Мы не придерживались единого мнения по данному вопросу, но все-таки пришли к выводу, что какое-то вмешательство, пусть не прямое, было необходимо.
— Опять мы у вас в долгу, — сказал я с чувством.
— Ерунда, пустяки.
Я вернулся и посмотрел на Сэма.
— Самое странное, — сказал Джон, — это то, что рана заживает. Видишь?
Он очень осторожно провел рукой по ране Сэма, смахивая прочь обугленные крошки сожженного тела. Под ними была беловатая ткань шрама.
— Поразительно. Он, однако, все еще не пришел в сознание. Пульс очень хороший, и…
Веки Сэма затрепетали.
— Сэм? — сказал я, опускаясь возле него на колени.
Он открыл глаза и посмотрел на меня.
— Что?
— С тобой все в порядке?
— По-моему, да. Ничего плохого я не чувствую, — он стал почесывать грудь, но Джон перехватил его руку. — Чертовски щекотно, — пожаловался Сэм.
— По-моему, ты вполне поправишься, — сказал я.
— Ты можешь поверить, что я споткнулся о какой-то дрянной мусор и поэтому выронил пистолет? А потом дал ему его схватить… Если ты хоть раз в кои-то веки убирался тут…
— Сэм, заткнись.
— Ты смеешь так разговаривать со своим отцом?
— Отдохни, а меня можешь с потрохами скушать потом, попозже. Мур удрал — я пойду за ним.