— Тебе нравится?
— Безумно. Вообще, я думаю, что ёлка может подождать.
— Нет времени.
— Есть.
— Нет. Взгляни на часы.
— Твою мать. Ладно, но потом, когда всё напьются и не заметят нашего ухода, ты — моя.
— Ты думаешь только членом.
— Тебе нравится мой член.
— Мне и вправду нравится твой член. Кстати, об этом. Мне нужно, чтобы ты купил яйца. А ещё я забыла про содовую. Нельзя, чтобы из напитков у нас были только алкоголь и вода. Поэтому возьми «Спрайт» и «Колу». В магазине есть рождественские.
— Могу прямо сейчас дать тебе свою рождественскую банку колы.
— Что побудило меня сказать тебе об этом?
— За последние тридцать секунд ты произнесла «член», «яйца» и «Кола». Как мне теперь сфокусироваться на ёлке?
Дэмиен начал открывать упаковки с лампочками и украшениями, которые принёс вместе с несколькими пакетами мишуры. Ёлка выйдет так себе, но всё лучше, чем ничего.
Чтобы расслабиться после приготовления закусок, я решила выпить бокал вина. Обычно я предпочитала белое, но вчера за ужином Дэмиен открыл красное, поэтому я решила взять его. Однако бутылка каким-то образом выскользнула из рук и разбилась, окрашивая в красный цвет почти всё моё платье.
— Вот дерьмо!
Бросив мишуру, Дэмиен тут же принялся убирать осколки и протирать пол, пока я не могла пошевелиться от шока. Что мне в нём нравилось, так это то, что он всегда брал всё в свои руки, не тратя время на размышления.
Он поднялся.
— Чёрт побери. Тебе придётся переодеться. Мне всё равно не терпелось стянуть с тебя это платье.
— Ты сейчас серьёзно?
Он ухмыльнулся.
— Пойдём подберём тебе что-нибудь другое.
Когда мы зашли в спальню, псы рванули оттуда со всех ног. Оставив повсюду клочки разорванной бумаги, они, вероятно, думали, что Дэмиен их отчитает. Им было неизвестно, что мысли моего похотливого парня только о том, как воспользоваться моим переодеванием.
— Мне теперь нечего надеть.
— Я что-нибудь выберу.
У него на самом деле оказался неплохой вкус. Когда я переживала из-за подбора одежды, он всегда приходил на помощь.
Окинув взглядом содержимое шкафа, Дэмиен остановил выбор на облегающих черных брюках, больше напоминающих легинсы, и свободной красной рубашке с украшенным пайетками вырезом.
— Эти брюки очень узкие.
— Знаю. Твоя задница в них выглядит просто отпадно.
— Надену их, времени всё равно нет.
Скрестив руки, Дэмиен не сводил с меня глаз, пока я раздевалась.
— Позволь мне побрить твою киску, — выпалил он внезапно.
— Что?
— Волоски немного отросли. Я быстро. — Не дожидаясь ответа, он метнулся в ванную.
— Это совсем не та стрижка, которой ты сейчас должен заниматься, — крикнула я ему вслед.
— Знаю, — он включил бритву, — но эта веселее.
Дэмиен по-быстрому побрил мой лобок, оставив небольшую полоску волос. Закончив, оценил проделанную работу.
— Чёрт, жду не дождусь, когда окажусь в ней.
Опустив руки ему на плечи, я подтолкнула его к выходу из комнаты.
— Теперь тебе уже точно пора. Мне нужно переодеться.
Он издал смешок.
— Пойду займусь стрижкой дерева.
— Дэмиен? — позвала я, когда он развернулся, чтобы уйти.
— Да?
— Спасибо, — я улыбнулась.
Послав мне воздушный поцелуй, Дэмиен вернулся в гостиную, и уже через несколько секунд я услышала, как он ругается.
— Твою мать!
Я побежала к нему, на ходу застегивая рубашку.
— Что такое?
— Собаки решили как обычно сходить в кусты, только на этот раз кустами оказалась наша долбаная ёлка. Под ней огромная лужа, в которую я только что наступил!
— Чёрт возьми.
Дадли и Дрюфус забились в угол комнаты.
Гнев Дэмиена сменился смехом.
— Я даже не могу на них злиться, потому что они в растерянности. Со всеми этими делами мы забыли их выгулять. Видимо, они решили, что вместо этого мы принесли кусты к ним.
— Они умеют создать праздничное настроение.
— По крайней мере, это не рождественская куча дерьма.
— И то верно.
— Зато теперь прогулка им не нужна.
— Такое бывало прежде?
— Я никогда не ставил ёлку.
— Правда?
— Да. Дженна еврейка и, честно говоря, если бы не ты, я бы даже не праздновал Рождество.
— Почему?
— После смерти отца, мама больше ничего не отмечала. Праздники всегда выходили отстойными. Это будет моё лучшее Рождество с детства. — Приблизившись, он поправил пуговицу, которую я, видимо, неправильно застегнула. — Рождество — это счастье и любовь. Когда ни того, ни другого у тебя нет, оно может стать самым паршивым временем года. Если же ты внезапно понимаешь, что как никогда счастлив, то в празднике снова появляется смысл. Поэтому плевать на пролитое вино и собачью мочу. Всё просто замечательно, ведь мы здесь вместе.