Такого от меня они не ожидали. Вообще-то я и сама от себя такого не ожидала. Слишком опрометчиво. Слишком. Я не могла выделяться из толпы и привлекать к себе излишнее внимание, рождающее подозрения. Стоило мне выйти за двери, как гнев и адреналин отпустили меня, я начала злиться на саму себя.
Это было глупо.
Глупо.
Коридор оказался пуст. Я шла по нему, не до конца осознавая куда. А затем услышала у себя за спиной спешащие шаги.
— Кит.
Я обернулась и увидела Мэгги. Она шла, выпучив глаза и открыв рот. Я начинала думать, что у нее ограниченное количество выражений лица.
Не говоря ни слова, я невозмутимо смотрела на нее.
— Это было безумием, — изумилась она.
— Да? Ну а что, ты разве не знала, что я безумная?
— Знала. Знала, — восхищенно произнесла она. Я засмеялась, пытаясь расслабить напряженные мышцы.
— Но тебе же это нравится?
— Ну, мне еще не приходилось дружить с психами. Это довольно круто.
Я мрачно посмотрела на нее.
— Осторожней. Психи бывают опасными, — буркнула я.
С противоположного конца коридора послышались шаги. Доктор Марцелл бежала по коридору с какой-то первокурсницей на хвосте.
— Мне рассказали о происшествии в столовой, — незамедлительно поведала доктор Марцелл, переводя взгляд с Мэгги на меня и обратно. Ее темные волосы подпрыгивали, а подол нелицеприятного платья шуршал.
Я выставила перед собой руку, изучая, и снова встряхнула ею. Сперва мне показалось, что я ее как минимум сломала. Что очень плохо. Но сейчас боль притихла. С рукой все будет в порядке. Я перевела взгляд на доктора Марцелл.
— Это я виновата, — чуть ли не шепотом произнесла. — Простите.
Ее это удивило. Почему? Она знала, что я верила в принципы морального нигилизма и другие противоречивые с точки зрения этики философские учения. Полагаю, моральные нигилисты обычно не бьют людей. Но в какой-то момент до нее должно было дойти, что я немного выпадаю из рамок.
— Серьезно, Кит? — спросила она. Глупый вопрос.
Я пожала плечами.
— Серьезно.
— Ох, Кит, — вздохнула она.
Она смотрела мне в глаза, без сомнений выискивая там сожаление. Но ничего подобного не нашла. Мне никогда не удавалось симулировать сожаление.
Она видела мой пустой взгляд, и тут я заметила вспыхнувшую в ее собственных глазах крошечную искорку подозрения. Коварную и чересчур опасную искорку. Она оказалась слишком умной.
Глава 9
С Алексом я встречалась в субботу в небольшом бистро неподалеку от «Brass Feather». На мне было элегантное синее платье и коричневые туфли на размер больше необходимого, из-за чего в них скользили ступни и болезненно поджимались пальчики. Я умудрилась забыть об их особенности, но зато мои ножки чудесно в них выглядели. Поморщившись в очередной раз, я вошла в бистро. Мне хотелось покрасоваться перед Алексом. А красота требует жертв.
К моменту моего появления он уже был там. Когда я вошла, он махнул мне рукой от столика в глубине сине-зеленой кафешки. При виде него в груди неожиданно екнуло, и, к моему глубокому сожалению, больше всего к этому ощущению подходило описание «запорхали бабочки»; я как можно скорее попыталась отмахнуться от этого чувства, но внутри все равно теплилось нечто такое. Бессмысленно, у меня нет времени для такой ерундятины. Пряча мученическую гримасу, я натянула на лицо располагающую улыбку и направилась к нему. Он смотрел на меня, склонив голову набок и подперев подбородок ладонями. Я очень четко ощущала на себе его изучающий взгляд
В основном в ресторанчике сидели люди в возрасте, но присутствовали и несколько особей помладше — например, парочка у окна и темноволосый мужчина в очках, уткнувшийся в книгу, ну и Алекс. Интерьер привлекал внимание выцветшими обоями с птичками и старенькими плетеными столиками. Алекс предупреждал, что оформление здесь отвратительное, но зато готовят выше всяких похвал. Ну, видок действительно вызывал определенное впечатление, но я решила поверить ему на слово.
— Мама не смогла прийти, — сказала я, присаживаясь напротив него. — Сожалею. Когда я спросила, она ответила, что у нее есть планы.
— Ой, да ладно, — пожал он плечами.
Я улыбнулась. Сегодня он был одет вполне обычно: черная футболка и джинсы, серый свитшот висел на спинке стула. Ему шло, он выглядел приятнее, моложе и не так агрессивно. А еще на нем были очки, те же, что и во вторник. Сквозь стекла на меня смотрели ореховые глаза — глубокие и преследующие во снах, с синими крапинками, которых я раньше не замечала.
Я показала на его очки.
— А мне они нравятся. В них ты кажешься умнее.
— То есть без них я кажусь тебе глупцом?
— Ну... скорее дерзким. Сейчас же ты немного ботан. — Я помедлила, но все же пожала плечами. — Тебе идет.
— Мне тебя поблагодарить?
— Это комплимент.
— Ну тогда спасибо.
— От Идеального Убийцы что-то слышно? В газетах и новостях ничего не говорили, да и убивает он обычно не так часто, но...
Он мотает головой.
— Ничего нового после событий вторника.
— Полагаю, это хорошо?
— Да, но плохо, что нет никаких зацепок. Твое предположение, что убийца учащийся, вполне резонно, но у нас нет ничего, чтобы хоть как-то развить эту теорию. Да и для других теорий, в принципе, тоже.
Никаких зацепок — это хорошо. Для меня.
— Уверена, ты скоро что-нибудь найдешь, — ободряюще произнесла я. Он пожал плечами.
— А твои дела как? — спросил он, вскользь глянув на меня. Честного ответа ему явно не требовалось.
Он рассеяно водил своими длинными пальцами по столовым приборам, затем поправил нож и ложки. Я никак не могла оторваться от этих его движений — таких изящных, чарующих. Завораживающих...
На краткий миг меня так затянуло, что начало казаться, будто кроме нас здесь никого нет. Как-то резко я отметила, что между нами крайне маленькое расстояние и носок моей туфли упирается в его левую ногу, а между нашими ладонями считанные сантиметры. Он мягко, но настойчиво смотрел в мои глаза. Всего несколько секунд, и я вынуждена отвести взгляд.
Алекс до раздражения легко располагал к себе. И увлекал.
Спустя какое-то время я все-таки ответила на заданный вопрос.
— Хорошо. Нового мало. Школа — дом. Ничего особенного. Твоя жизнь гораздо интереснее.
Он улыбнулся — ну а как еще можно ответить на такое заявление? — а затем что-то вспомнил.
— Ты плохо себя вела! — воскликнул он.
— Чего?
— Мне твоя мама все рассказала. Происшествие в школе.
— Э-э. Точно, — смутившись, ответила я.
— Ты побила кого-то.
— Ага.
— Почему? Глупый поступок. Если хочешь стать копом, это ляжет пятном на твоей репутации.
У меня брови на лоб полезли.
— Копом?
Он тоже выгнул брови.
— А ты разве не хочешь им стать? Ты же столько времени проводишь, думая о деле Идеального Убийцы.
— Ну, я... наверное да.
— И все же, за что ты на него набросилась?
— Не знаю! Просто он повел себя ужасно.
Взгляд Алекса стал внимательным. А у меня проснулось необычное желание оправдаться.
— Он обзывал мою подругу и вел себя как настоящий психопат. Богом клянусь, он вовсе не божий одуванчик, которого треснули ни за что.
— Он получил по заслугам?
— Что?
— Он заслужил это?
— Да... определенно.
Алекс откинулся на спинку стула и выдохнул, капитулируя. Перевел взгляд к потолку.
— Тогда ты молодец.
— Что?
— Когда собираешься кого-то побить, лучше иметь в запасе стоящую причину.
Я захихикала, испытав непонятное удовлетворение от его реплики.
— Знаешь, а ты смешной. На первый взгляд кажешься таким простым, но стоит присмотреться, и оказывается совсем наоборот.