— Да? — тихо спросила я, когда ее голос сорвался в горькое рыдание.
— Он был таким милым, — проговорила она сквозь слезы. Видимо, она вытирала слезы, потому что из трубки донеслись шорохи. Я молча позволяла ей выговориться. Слова давались ей тяжело, они текли подобно бурной реке, переходящей в водопад.
— Он был замечательным. Веселым. Много смеялся. Сперва мы просто дружили, и все было прекрасно. Но со временем я стала замечать кое-что. Думала, что смогу изменить его. Он так одинок, Кит. Так одинок. Мне казалось, что если мы будем вместе, если я буду с ним, то станет лучше. Но потом... — Она притихла на миг, и поток слез усилился. — Со временем я стала понимать, что внутри у него безумная чернота. Он опасен. То, что я замечала в первое время, — было лишь цветочками. Например, он находил пауков и мучил их, пока они не умирали. Знаешь... однажды он мне сказал — он сказал, что наш мир сотворен из праха, что он слишком глупый и грязный. И он говорил на полном серьезе, Кит. И вот больше всего пугает именно то, что он действительно в это верит.
— Мэгги, — я грустно выдохнула. — Мэгги, Мэгги.
— После того как он это сказал, я сразу ушла домой. Бросила его. Убежала. Я просто не могла оставаться с ним рядом. Я поняла, что он абсолютный психопат, Кит. Серьезно. Он витает в какой-то отдельной, своей личной реальности. Я не хотела иметь с ним ничего общего. Но, видимо, он проследил за мной до дома, потому что, стоило мне войти, он постучал в дверь; я вышла, чтобы узнать, чего он хочет, а он силой затолкал меня внутрь. А родителей дома не было, только я. Он так злился — это было жутко. — Слез больше не было, только какое-то непонятное смирение, принятие отвратительной судьбы.
— Он прижал меня к стене. Разбил вазу. Вся прихожая была в розах. Он говорил, насколько отвратительно то, что я развернулась и убежала домой. Он сжал мне руки до синяков и пнул коленом в живот. Сказал, что я такая же чернь, которую он ненавидит. Сказал, что ничего светлого в мире не осталось, что я не заслуживаю дарованной мне жизни и что в мире существует одна истина — боль. Он просил понять его, полюбить — я постоянно говорила «нет», но он меня не слышал. В конце концов, он ушел... и внутри него после этого будто что-то надломилось. Но глядя на него, ты это не увидишь, ты же не видишь? Бывает, смотришь на него, и такое чувство...
Мэгги набирает побольше воздуха.
— А потом мне пришлось отказаться от всех друзей. Майкл был среди них лидером, а я просто не могла общаться с ним как раньше.
— Боже, Мэгги... — Я не представляла, что ей можно ответить. Но она не услышала и продолжила изливать душу — она говорила и говорила, будто уже сама не знала, как остановиться.
— А когда он пришел в субботу, я его не впустила. Но он точно так же, как и тогда, смог прорваться. Он бил по двери и кричал на меня, чтобы открыла, чтобы любила его. Он бы выбил дверь... Я просила его уйти, родителей снова не было дома, но он меня не слушал. Он никогда меня не слушал... на этот раз я не позволила ему себя ударить, но он меня так напугал.
— Мэгги, Мэгги.
— Я знаю, что ты хочешь спросить — нет, я никому этого не рассказывала. Не смогла. Мне очень страшно. Вдруг он узнает и снова нападет на меня, вдруг не остановится? У меня нет другого выбора. Пожалуйста, никому это не рассказывай, очень тебя прошу. — Она сделала паузу. — Я в порядке, — пробормотала она, пытаясь убедить скорее себя, чем меня. Слез в ее голосе больше не слышалось. — Не переживай за меня.
— Ты... как ты думаешь, он способен что-то сделать, если ты вернешься в школу?
На меня опустилась тьма.
С повисшей тишиной я поняла, что ее ответ может изменить все. Включая меня. Ее ответ может сделать нечто такое, чего я никогда не предполагала для себя. Убийство ради справедливости, а не по заказу. Но я готова пойти на этот шаг для защиты Мэгги.
— Да, — тихо выдохнула она.
— Мэгги, — прошептала я. — Ох, Мэгги.
— Не волнуйся. Все со мной будет хорошо.
— Вряд ли.
— Все... будет хорошо.
— Нет. Не стоит тебе пока ходить в школу.
— Все будет хорошо.
Медля, я сжала телефон, до крови прикусила губу и нахмурилась.
— Ты ошибаешься, — прошептала я и сбросила звонок.
Перед началом следующего занятия я зашла в пустой кабинет философии и оставила записку Майклу на столе. После чего до самого звонка бродила по пустым коридорам. Я никак не могла успокоиться.
Когда вернулась в класс, мне было неспокойно. Утренняя радость улетучилась. Взгляды, которыми я наслаждалась, сейчас вызывали лишь омерзение. Постукивая ногой по полу, я посмотрела на Майкла.
Я положила записку так, чтобы он увидел ее сразу же, как сядет. И он увидел. Я даже не обращала внимания, что говорит доктор Марцелл, лишь внимательно следила, как Майкл медленно разворачивает мою записку.
Его лица я не видела, но могла представить. Поджатые губы, вздернутая левая бровь и тщательно сдерживаемая ярость в симпатичных глазках.
Я слишком долго смотрела ему в затылок. Доктор Марцелл заметила это. Она промолчала, но я ощутила на себе ее взгляд. Она продолжила вести лекцию, но я чувствовала, что ее слова обращены ко мне. И в них было что-то такое странное. Может, интерес? По крайней мере, не подозрение.
Переведя взгляд на нее, я улыбнулась. Она, неуверенно, тоже. После чего спокойнее продолжила.
Этот урок казался мне более затянутым, чем обычно. Я молчала. Отвечать я не могла. Слишком дерганный день для философской полемики. Для меня это нетипично. Обычно я собрана и спокойна, даже в худших ситуациях. Однако мысли о предательстве собственной морали выводили за грань.
У меня не было выбора. Он встал у меня на пути. Никому, кроме меня, нельзя нападать на моих жертв. А Майкл слишком далеко зашел в своей жестокости в адрес Мэгги.
После урока все молча вышли из кабинета. Даже Майкл и доктор Марцелл, которым было что мне сказать, промолчали. Все будто почувствовали сгустившееся в воздухе нервное напряжение, и, опустив глаза в пол, разошлись кто куда. И только шаги было слышно.
В коридоре я остановилась. Проследила за пробирающимся через толпу Майклом. С такого расстояния он казался спокойным, даже скромнягой. Такого просто забыть.
Я улыбнулась, и этой улыбкой выдала слишком много эмоций. Злость. Страх. Грусть.
Уже скоро о нем будет вспоминать каждый.
Глава 11
После занятий школьные коридоры опустели.
Просидев два с половиной часа в библиотеке, я медленно брела по ним к назначенной точке. Где ждал он. Не спеша поднялась на третий этаж, едва касаясь перил рукой.
Я знала, что он дождется.
В помещении женского туалета, где ему явно неуютно, скрестив руки на груди — ох, так и вижу это. Несмотря на легкое беспокойство, представленная картина заставила меня улыбнуться.
Я вышла в коридор третьего этажа. Мои шаги эхом отражались от стен. Ткань юбки шуршала от каждого движения, волосы развевались по плечам. Пробивающееся сквозь окно солнце покрыло стены причудливыми тенями. Вот так мы вместе с моей тенью дошли до самого конца коридора.
Может, я и ужасна. Пусть забила на собственные правила. Отказалась от привычного образа жизни. Однако я была готова.
Готова как никогда раньше.
Дверь в туалет оказалась приоткрыта. При этом внутри было тихо. Я прислушалась. Заранее перекинула рюкзак на одно плечо, чтобы не тратить время на лишние движения. Расстегнула потайной кармашек и вынула пару латексных перчаток. Я всегда носила их с собой, на всякий случай. И это оказалось удачным решением.
Сейчас около шести часов. Учителя уже разошлись по домам. Я позаботилась об оправдании своего столь позднего нахождения — уверена, что и Майкл тоже, хотя трудно представить, какое оно у него и чем он занимался в ожидании часа Икс. Лично мне завтра надо сдавать важный проект, для чего пришлось штудировать библиотеку. Во время классных часов у меня не было возможности закончить над ним работу — поэтому я осталась после занятий. И сейчас здесь были только Майкл и я, ну и директор, но он сидел в самом дальнем углу школы, куда не донесется ни звука.