Идеальный сценарий.
Актеры на площадке и вот-вот отыграют сцену — поднимайте занавес.
Я надела перчатки и зашла в туалет. Заглянула в зеленые кабинки и за стальные перегородки. Его нет.
Но он должен был ждать здесь. Дыхание ускорилось, что-то не так. Он совершенно точно должен быть здесь. Я была уверена.
Но в туалете пусто — где же он?
Я нетерпеливо осмотрелась и тщательно, подключив все способности убийцы, прислушалась. Тихие шорохи из вентиляции. Мое дыхание, легкий ветерок за окном.
И наконец шаги.
Сзади. Быстрые, тихие и спешные.
С колотящимся сердцем я начала оборачиваться и резко выдохнула. Слишком медленно. Я не успела ничего сделать, он быстро вскинул руку и сжал мне шею, перекрыв доступ кислорода. Я попыталась вдохнуть, перехватила его руку, но не смогла оторвать от себя. Видимо, он спрятался — в ближайшем классе, а может, и просто в тени.
— Отпусти, — прохрипела я, словно это могло как-то помочь. Он рассмеялся. Если вы еще не поняли — это был Майкл.
— Такая дерзкая и такая беспомощная, — сказал он мне на ухо, в то время как я пыталась оторвать от себя его руку. Если не смогу — на шее останутся синяки, и всем станет очевидно, что мне с ним сцепились. Этого мне не хотелось. Не хотелось бы оставлять на себе улик.
Нет у меня времени на подобную хрень.
Я опустила руку и ударила его по промежности.
Застонав, он выпустил меня и сполз на пол подобно слизню, каким и являлся. Свернулся калачиком и закачался из стороны в сторону от боли. Я стояла и смотрела на него с отвращением. Волосы упали ему на лицо, заслоняя глаза — как быстро он превратился в олицетворение уязвимости. Как бы просто сейчас было убить его: всего лишь удар коленом в лицо или ногой по затылку.
Но нет, сперва он должен узнать, за что умрет. В этом вопросе не хочу недомолвок. Пускай боится того, что его ждет.
Я перешагнула через него и тихо заперла дверь туалета.
— Майкл, — позвала я.
Он выругался, но так и валялся на полу. Спиной ко мне, глядя на плитку женского туалета на третьем этаже.
— Майкл, — громче повторила я.
— Чего ты хочешь? — выплюнул он, наконец повернув ко мне голову. Обычно люди, заглянув мне в глаза перед своей смертью, трясутся от страха или непонимания. Наверное, он еще не понял, что его ждет. Даже после моей записки до него не дошло.
Я опустилась на колени, потянулась и, схватив за волосы, заставила поднять голову выше и смотреть четко мне в глаза. Два железных взгляда, ни один из нас не собирался отступать.
— С виду милая, а по факту просто сука, — выдохнул он.
Я улыбнулась и прошипела в ответ:
— Ты прав.
— Но все это несерьезно. Пустые угрозы, приправленные тяжелой рукой, но в итоге — ты пустышка. В отличие от меня. Ты боишься. И ничего ты не сделаешь.
Я посмотрела на него.
— Майкл, — спокойно спросила я, — что я написала в записке?
— Кучу фигни.
Я дернула за волосы сильнее, впиваясь ногтями в кожу. Он поморщился, на что я лишь улыбнулась.
— Что я написала? — переспросила я. Он должен ответить.
Он стиснул зубы, и на миг я подумала, что он промолчит — но затем он заговорил со всей яростью:
— Прийти сюда, в это время, чтобы свести счеты.
Я вздохнула и, улыбнувшись, поднялась.
— Верно. А еще я не глупа, Майкл. И я знаю, что обсуждать нам с тобой нечего. Разговоры ни к чему не приведут. Мы оба не поддаемся силе разума, Майкл. И не сможем и дальше притворяться цивилизованными людьми, или даже просто гуманными. Так что счеты все-таки придется свести. Сейчас. Ты посмел посягнуть на мое. Ты угрожал Мэгги. Ты слишком далеко зашел, Майкл. За это тебе придется расплатиться.
Он поднялся на колено, но взгляда не отвел.
— Пустая болтовня, за которой ничего не последует, — не сомневаясь в своих мыслях, сказал он.
— Ошибаешься, — ответила я, — и еще как.
— Вообразила себя всемогущей. Думаешь, для этого достаточно ханжеской прически и самодовольства в голосе? Мэгги — твоя? Ты больная? Она — моя. Всегда была моей. Сомневаюсь, что ты вообще поднимала на кого-то руку до меня.
Я начала хохотать. Какой наивный.
Впервые на его лице проскакивает удивление — а затем и сомнение.
Я постучала ногой по полу и перешла в другую часть туалета. К небольшому окошку, узкому и высокому, сквозь которое пробивался ранний закат, своими лучами разрезавший пространство между мной и Майклом.
Я выглянула в окно. Отсюда открывался прекрасный вид на школьную статую озаренного лучами солнца ангела, триумфально расправившего крылья с мирной улыбкой на андрогинном лице.
— Майкл, как меня зовут? — тихо спросила я.
— Кит.
— Нет, — выдохнула я.
Я обернулась к нему.
И как бывало много раз до этого, я поймала его взгляд и подобралась, чувствуя, как внутри что-то меняется. Как когда часы пробивают полночь. В воздухе разлилось нечто темное — опасное, дикое, сильное и такое прекрасное. Почти как похоть или гордость. Я вдохнула это и преобразилась в другого человека, удивительную личность. Которая импонировала мне куда больше, чем Кит.
— Меня зовут Диана, — сказала я.
— Не правда, — с осуждением отозвался Майкл. — Твое имя — Кит, а не Диана.
Я покачала головой.
— Нет, сейчас я Диана. Видишь ли... это такая традиция.
И медленно пошла на него. Каждый шаг эхом отражался от стен.
— Прочитать ты меня не сумел, Майкл.
Шаг. В его взгляде смешались злость и решительность.
— Ты счел меня ни на что не способной пустышкой. По-твоему, перед действиями я спасую.
Шаг. И он прикусывает язык.
— Но это лишь маска.
Шаг. Он сжимает зубы настолько сильно, что сочится кровь.
— Я тебя ударила. Думала, после этого до тебя дойдет. Оказалось — нет.
Шаг. Его взгляд дрогнул.
— И ты до сих пор не понимаешь. Дурачок.
Я останавливаюсь перед ним и опускаюсь на пол.
— Видишь ли, — шепчу, — я — Идеальный Убийца.
И тут он наконец испугался.
Я ужасающе и с предвкушением улыбнулась, прижала одну руку ко лбу — как Скарлетт О'Хара, сжала кулак и направила его ему в висок. И почувствовала, что попала точно по артерии...
Лопнул кровеносный сосуд, Майкл упал как подкошенный, в его распахнутых глазах застыл ужас. Он не успел даже подумать о том, что надо бежать.
Больше он не будет мучить Мэгги. Он заслужил смерть. Мое правосудие. Не существует таких понятий как «правильное» и «неправильное», но за некоторые вещи надо отвечать. Счастливой жизни ему не светило, только несчастная и пропитанная безумием. Можно сказать, что смерть стала для него пощадой.
В каком-то смысле.
— Стоил ли ты этого? — прошептала я оставшейся от него оболочке тела.
Солнце скрылось за облаками, лучи его поглотили тени.
Сняв перчатки, я проверила у него пульс — и конечно же ничего не нащупала. Я стерла свои отпечатки губкой, убрала обратно в потайной карман рюкзака и обыскала лежащее перед собой тело. В одном из карманов обнаружила свою записку. Она могла дискредитировать меня, так что я смыла ее в ближайшем толчке. Убийство вышло чистым, если не учитывать вытекавшей у Майкла изо рта струйки крови от прокушенного языка. Прекрасно. И никаких улик, связывающих меня с его смертью.
Еще одно идеальное убийство.
Я отступила на несколько шагов, тщательно затолкала перчатки за пояс своих штанов. Они — самая опасная из вероятных улик против меня. Никто не должен их увидеть, ни при каких обстоятельствах.
Я встала возле двери, набрала побольше воздуха и закричала.
Глава 12
Алекс покачивал меня в объятиях, утешая «горестные» рыдания.
Повода плакать у меня, конечно, не было, однако следовало устроить грандиозное показательное выступление, чтобы отвести от себя возможные подозрения. Хоть прямых улик против меня не было никаких, но косвенно меня спокойно могли обвинить. Правда, у меня был бонус — я девушка-подросток. А людям свойственно приписывать убийства не миниатюрным девушкам, а крупным мужчинам.