Письмо подхватил ветер и понес по улице. К Генри. Оно летело как бабочка.
— Мистер Моррисон?! — закричала Луиза по ту сторону двери, видимо, вернувшись от некоего Джона Риза. Несомненно, она услышала звук разбившегося стекла. — Мистер Моррисон, у вас что-то случилось? Генри!
Черт.
Этот момент я не продумала.
И каким образом мне теперь вернуться к лифту, не попавшись ей на глаза? Нет-нет, надо успокоиться. Я — Диана, я могу справиться с дурой-секретаршей. Все хорошо. Стены толстые, в соседних офисах пока никто не объявился, от прочих сотрудников нас разделяет достаточное расстояние. Так что время у меня еще есть.
— Генри! Генри Моррисон!
Она пыталась открыть дверь, но поняла, что не может. Стул уверенно подпирал вход. Но вечно он не простоит. Надо спрятаться, как можно скорее. Рядом с пробитым окном стоял небольшой шкаф, я едва смогла в него втиснуться, скрывшись за пальто, прежде чем Луиза, отбросив стул, вошла внутрь.
Дверца до конца не закрылась, так как шкафом не предусмотрено закрывать его изнутри. И мне осталась небольшая щель. В нее я видела тонкий силуэт Луизы; она замерла в проеме, в шоке и ужасе от происходящего, и не зная, что делать, и хлопая ртом подобно рыбине.
— Мистер Моррисон? — пробормотала она, словно это могло как-то ему помочь. Медленно подошла к окну, выпадая из моего узкого угла обзора. Под ее каблуками хрустело битое стекло. Он говорила приглушенно, словно утратив часть себя. Далее последовал миг тишины, а затем, неожиданно, она ахнула и упала на колени перед статуэткой, которая непостижимым образом не выпала в окно. По идее, от таких действий она должна была порезаться, но ее, видимо, это не заботило.
— Генри! — закричала она. — Господи, Боже мой. — Она задышала хрипло и прерывисто, и отчаянно.
В шкафу было слишком мало места. Спина и ноги уже начали ныть; я поморщилась. Как можно тише я попыталась сменить позу, уперев голову в полку сверху. Слишком мало места — надо выбираться. Я не страдала клаустрофобией. Просто физическое недомогание. Если останусь тут, то не смогу двигаться так быстро и свободно, как это потребуется.
Я потянулась снова и осознала, что полка не закреплена и, что еще важнее, пуста.
Удобно.
До меня доносились тихие бормотания Луизы. И снова в мыслях всплыл образ Мэгги, и снова я ощутила раздражение. Отмахнулась от бесполезных горячих эмоций; беситься буду позже, сейчас делу время.
Я осторожно потянулась к полке, стараясь не создавать лишнего шума. Замерев на миг, засомневалась, стоит ли бросаться на амбразуру, это несколько выходит из привычных рамок. Но выбираться как-то же надо. Я аккуратно переложила полку себе на колени и на секунду задержала дыхание, пытаясь определить нынешнее местоположения Луизы.
Прислушавшись, я уловила крики, доносящиеся с улицы. Пронзительные, ужасающие, безупречные. Красота. А Луиза, судя по ее резкому вздоху, находилась в нескольких шагах от окна и сидела на коленях.
Я вцепилась пальцами в полку, набрала воздуха и выпрыгнула из шкафа.
Я замахнулась полкой словно бейсбольной битой, а девушка не успела обернуться, даже вскрикнуть, как я обрушила ее ей на затылок. Она тихонько выдохнула и пискнула как мышка. Повалилась на пол на осколки стекла, бороздами порезавшие лицо.
От удара она не умерла и не умрет, хотя проваляется без сознания некоторое время, ну и шрамы могут остаться от осколков. Не так уж просто кого-то убить. Самое трудное в процессе умерщвления человека — убить, как бы странно это ни звучало. Человеческие тела выносливы и они явно против того, чтобы их убивали. Когда очнется, ей будет плохо, может, обретет легкую амнезию — что меня как раз очень даже устраивает, а то вдруг еще вспомнит о таинственной сестрице Генри и приплюсует это к тому, кто вытолкнул Генри в окно. Однако она точно очнется.
Она лежала на полу. Я выпустила полку рядом и на секунду прониклась сожалением.
— Прости, — произнесла я.
Я бросила краткий взгляд на Лондон. Лондон, сверкающий в солнечном свете.
И мне стало так весело.
Потому что я почувствовала себя королевой. Королевой, осматривающей собственные владения. Владения, которые склонят голову моему величию и подстроятся под мой смертоносный ритм. Конечно, сами они этого пока не знают, но все еще впереди, и вот что важно...
И мне снова стало смешно. Но пора уходить.
Я прислонилась к стене возле двери, и вскоре начали прибывать сотрудники офисов, все ближе и ближе к месту преступления. Когда они безумной, трепещущей оравой столпились в офисе, источая всеобщее состояние паники, и никто даже не подумал глянуть в мою сторону, я проскользнула за дверь. Незаметная среди людей, самая важная фигура в эпицентре.
И покидала офис Генри уверенными шагами.
А дальше мне ничего не могло грозить.
Я вышла в коридор, прошла к лифту и спустилась в фойе. Дальше покинула здание через стеклянные двери и оказалась на улице, где уже собиралась полиция, но еще не оцепила место преступления. А люди так и продолжали заходить и выходить из здания подобно рою муравьев, большинство из которых даже не обратили внимания на случившееся.
Я торжествовала.
Я повыше натянула воротник и устремила взгляд в землю, чтобы никто точно не заметил моего лица. Подстроилась под поток людей. На меня не обращали внимания. Полицейские выпрыгивали из своих машин, отчаянно оглядываясь по сторонам и с ужасом осматривали труп Генри Моррисона с некоторого расстояния. У одного из них оказался мегафон, в который он начал кричать указания перепуганным гражданам, но взаправду его никто не слушал. Понявшие, что произошло, спешно обходили тротуар и убегали по своим делам. Им было страшно, они не хотели оказаться вовлеченными в разбирательства и старались скрыться из виду.
В толпе прибывших нарядов я постаралась выискать Алекса. Не смогла, но меня не отпускало чувство, что он здесь. Где-то неподалеку. Как всегда.
Сняв перчатки, выбросила их вместе с краденым телефоном в мусорный контейнер в тихом переулке не слишком далеко от дома. Правда, сперва убила телефон точным ударом о кирпичную стену. Экран разлетелся на тысячу осколков. Так, на всякий случай. Перчатки же я разорвала в клочья, словно их пожевала собака. Особенно постаралась я с кончиками пальцев, уничтожая любые возможные отпечатки, которые могли сохраниться на внутренней поверхности.
И вот там, в тени небольших домиков, прислонившись к мусорному контейнеру, я позволила себе наконец рассмеяться.
И, ох, как же я смеялась...
И ничего меня не волновало.
Глава 17
Я бродила по улицам вплоть до самого вечера. Без какой либо цели и лишних мыслей. Просто гуляла. Домой идти не хотелось, как и стоять на месте, поэтому я ходила по улочкам Лондона, позволяя городу захватить меня своим ритмом.
Бродила по солнечному Челси в черном стеганом пальто — сезон был прохладным — а когда солнце село, пересекла пугающую в темноте Темзу и через некоторое время оказалась в Баттерси-парк. Окружающие меня деревья, казалось, жили своей жизнью. Прогулялась по влажной траве, промочив ноги. Несколько людей четко отложились в моей памяти, хотя я видела множество силуэтов и теней — спешащего мужчину, смотрящего себе под ноги, и его надутого ребенка.
В какой-то момент я покинула парк и пошла вдоль набережной Темзы. Оставляя за спиной Лондон. Мой Лондон. Городские огни яркими бликами отражались от воды. Мне встречалось все больше людей, но я избегала их взглядов, а они моих.
Гуляла я так долго. По мостам, улицам, через мост Ватерлоо, через самое сердце Лондона, переполненное туристами, огнями и красотой. Гуляла, пока не заныли ноги и немного больше. Я устала, но домой идти не хотелось.