— Нет, спасибо, в этом нет необходимости.
— Вы упали, вам должно быть стало дурно, я все же вызову скорую.
— Нет, не скорую, полицию, этот идиот пытался меня переехать! — злость прорвалась в голос, как только я поняла, что чуть было не произошло.
— Переехать? Кто?
— Ну как же, та машина…
— Какая?
Я недоуменно огляделась, узкая улочка, огибающая парк, была абсолютно пустой, если не считать несколько машин, припаркованных выше по дороге. Что за?
— Должно быть он успел уехать.
Скептическое молчание было мне ответом. Я вскинула голову, чтобы попытаться убедить прохожего в правдивости своих слов и только тут обратила внимание на его внешность. Мой типаж — высокий, подтянутый, с коротко стриженными темными, почти черными волосами, бледной кожей, какими-то острыми чертами лица и… обалденно теплыми шоколадными глазами, в которые хотелось смотреть и смотреть. От него за версту разило богатством, уверенностью в себе, и успешностью по жизни. И все это с привкусом Фаренгейта. Сладко-кислая горечь, почти как мои воспоминания о прошлой жизни.
— Лукаш.
— Простите? — мне показалось, что я что-то не то услышала.
Незнакомец улыбнулся:
— Мои имя Лукаш, — и прежде, чем я успела что-то сказать, — Мама полячка, ярая католичка.
— Понятно, — ляпнула я, не найдя других слов, хотя на самом деле мне мало, что было понятно.
Лукаш вопросительно взглянул, и я опомнилась:
— Настя.
— Настя… Анастасия. Красивое имя. Знаете, что оно означает?
— Если честно, то никогда не интересовалась значением имен.
— А зря. В любом имени скрыта сила и тайна, определяющая человека.
Лукаш все так же смотрел на меня, немного лукаво, немного снисходительно, будто бы знал обо мне нечто такое, чего я и сама не ведала.
— Впрочем, сейчас это не так важно. Вы насквозь промокли и…
Смазанное движение и моя ладонь оказалась в его руке. Жесткой, цепкой, холодной.
— У вас кровь идет.
Он явно хотел сказать что-то еще, но тут дождь решил напомнить о себе. Мелькнула молния, громыхнуло где-то совсем близко, и моросящее нечто резко превратилось в проливной дождь.
— Бегом.
Лукаш, все так же держа меня за руку, потянул куда-то в сторону, но заметив, что я прихрамываю, тут же остановился, подхватил на руки и не слушая моего невнятного лепета быстро донес до одной из припаркованных машин и так же ловко сгрузил на переднее сидение, а спустя мгновение и сам сел за руль. Дверь захлопнулась и я очутилась в своей прошлой жизни.
Машина низко заурчала, словно большая сытая кошка, сидение немного дрогнуло, подстраиваясь под мой вес и размер, почти на автомате я нажала несколько кнопок на панели и чуть не застонала от счастья — кожа подо мной стала тут же нагреваться, даря столь нужное тепло.
— Замерзли? — спросил Лукаш, никак не прокомментировав мое самоуправство.
— Есть немного.
— Давайте я отвезу вас домой, раз уж в больницу вы не хотите.
— Да, спасибо, это было бы здорово.
Нет, ломаться для виду не имело никакого смысла — я была мокрой насквозь, коленка болела все сильнее, и вновь нестерпимо захотелось кофе. Фиг с ними, с пауками.
— Соловьиный переулок, тут рядом.
— Я знаю, где это. Новострой?
— Да.
Лукаш хмыкнул, и я прекрасно поняла почему — дом, в котором я жила стоял прямо на набережной, большая часть окон выходила на реку и лесопарковую полосу за ней. Сам район еще не успели толком обустроить, спрос на новое жилье все рос и рос, и застройщики стремились урвать свой куш, не думая толком об инфраструктуре и обустройстве ближайших улиц. Вот и высился наш восьмиэтажный «элитный» дом над «хрущевками», блестя панорамными окнами, отбрасывая в солнечную погоду блики на облупившуюся штукатурку, да покосившиеся качели во дворе. Естественно, «старожилы» пришлых сильно не любили, поначалу Порши и Мерседесы то и дело оказывались поцарапанными, да со сбитыми стеклами, но потом один из обитателей верхнего этажа, выкупил к чертям прилегающею территорию и сделал там платную парковку, со шлагбаумом, охраной и камерами. И плевать ему было на то, что этот кусок земли принадлежал местной школе и до парковки там был стадион.
Конечно же, разразился скандал, активисты даже с плакатами стояли, требуя прекратить нелегальное строительство и неправомерную «продажу» городской земли. Но где те активисты, и где обитатели пентхауса? Правильно, первые исправно пашут на своих скучных и низкооплачиваемых работах, а последние заседают в мэрии. Так что «борьба со злом» была изначально обречена на провал. Зато дом наш стал знаменитостью, а жителей считали наглыми буржуями. Вот-вот, еще одна монетка в копилку моего недовольства прежней жизнью.