– Что вы скажете на это, милорд? – спросила девушка, подняв на меня глаза изумительного цвета: будто в изумруд вкрапили мелко раскрошенный янтарь. Что? О чем это она? Я что-то пропустил?
– Простите, миледи? Столько забот, похоже, я с головой ушел в свои мысли.
– Я хотела бы вас попросить разрешить отцу Георгу навестить моего отца. Он уже стар и немощен, неизвестно, сколько ему еще осталось.
«Дьявол!» – выругался я про себя. Надо же было этой девчонке испортить такой замечательный момент упоминанием своего никчемного папаши! Было чувство, будто меня столкнули с обрыва. Морок исчез, оставив после себя лишь разочарование.
– Что, этот убийца и предатель хочет облегчить душу в исповеди? – у меня даже пропал аппетит, и я отбросил в сторону ложку.
– У вас своя правда, милорд. У меня своя, – Марисоль взглядом проследила за упавшим столовым прибором. Она вся подобралась, потеряв былую расслабленность, и вытянувшись как струна на лютне. Дрожит, а продолжает упорствовать.
– Знаешь, почему я оставил его в живых? Он не сказал тебе? – девушка покачала головой. – Ты так веришь в него, он для тебя все равно, что святой, даже, несмотря на то, что все вокруг тебе твердят обратное. – Мне стало горько от осознания этого. Хотел бы я, чтобы и в меня так же верила такая же чистая душа. – Я решил, что он не станет в твоих глазах новым мучеником. Ты говоришь, что у каждого своя правда, но истина одна, и рано или поздно ты откроешь для нее свое сердце.
– Зачем вам это, милорд? – прошептала Марисоль. – Почему вы считаете это важным?
– Он обещал мне тебя еще до твоего рождения. Так уж получилось, что это единственное обещание, которое этот вор, убийца и лжец выполнил в своей жизни, пусть сам того не желая. Пожалуй, ради этого, я разрешу ему одну встречу с этим вашим отцом Георгом.
– Благодарю, милорд, – девушка сидела за столом бледнее самого белого мрамора, который мне когда-либо приходилось видеть. Она отложила ложку и отодвинула от себя тарелку, кажется, аппетит покинул и ее тоже. Я потянулся к кубку и отпил вина, поморщившись от его сладости.
– Дерек, зови меня Дерек, Марисоль, – поправил я ее.
– Милорд, – упрямо повторила она. Ее грудь высоко вздымалась, девушка взволнованно дышала. Она опустила голову и теребила край вышитого полотенца, поданного служанкой.
– Я научу тебя, – сказал я, а затем тихо добавил, наклонившись к ней, – очень нежно шептать его, – и усмехнулся, наблюдая, как ее бледные щеки вспыхнули пунцовой краской. Чертово вино развязало язык. Тем временем Марисоль со скоростью породистой кобылицы выскочила из-за стола и бросилась вон из трапезной.
«Беги, девочка, беги! Далеко не убежишь!» – подумал я, когда двери за ней захлопнулись.
Я огляделся, рыцари продолжали что-то увлеченно обсуждать. Прислушавшись, понял, что они в предвкушении предстоящей ловли зверя. Обследовав количество припасов, я распорядился об охоте, которая должна состояться уже через несколько дней. С трудом выкинув из головы образ зеленоглазой прелестницы, присоединился к общему разговору.
16
Ливень уже несколько дней как прекратился, и Дьявол с наемниками отправились на охоту, оставив замок под присмотром нескольких рыцарей, среди которых оказался и Пол Вуд. С отъездом Дерека, казалось, стало легче дышать, я могла без опаски ходить по коридорам и комнатам, не боясь нарваться на нового милорда, чьи взгляды становились более горячими, а слова откровенными. На днях Мэгги отнесла ему починенные рубашки, так он распорядился, чтобы впредь я делала это сама. Он не давал мне увильнуть от совместной трапезы, присылая за мной кого-нибудь из слуг, а стоило мне вчера сказаться больной, как Дерек приказал накрыть на стол в моей комнате. На две персоны, причем второй оказался он сам. К счастью моя верная служанка осталась с нами.
– Как вы себя чувствуете, миледи? – любезно поинтересовался он, улыбаясь одними уголками губ, с ходу разгадав мое притворство.