Конечно, шампунь «Только для рыжих» не может дать женщине гарантию, что вскоре она окажется на залитом солнцем пляже рядом с красивым мужчиной, но он способен помочь ей чувствовать себя увереннее независимо от того, подает ли она кофе в дешевом кафе или собирается участвовать в киносъемках.
Келзи снова подумала о том, что работать с Дэниелом Марстоном оказалось гораздо приятнее, чем она могла предположить. Она не могла не признаться себе, что, несмотря на странные чувства, которые вызывал у нее Марстон, между ними росла взаимная симпатия. Келзи никогда не выбрала бы этого человека себе в партнеры, но была очень благодарна ему за искреннее стремление помочь ей влиться в работу, почувствовать себя раскованнее перед камерой.
Келзи никак не могла понять, почему Тейт так угрюмо смотрит на Марстона. Дэниел ведь сделал все, чтобы они могли работать вместе, стали хорошими партнерами. А может, ей просто нравится Марстон? Может, она вжилась в образ, созданный перед камерой?
«Нет», — твердо ответила самой себе Келзи.
Марстон прогуливался рядом, с интересом наблюдая, как Джина, гример съемочной группы, работает над обликом Келзи. Ей сделали массаж лица, затем маску, потом вытерли лицо губкой, нанесли грим, расчесали волосы. Наконец, отступив на шаг, чтобы полюбоваться результатами своей работы, Джина объявила, что Келзи так красива от рождения, что всего этого, в общем-то, не требовалось. Обе весело рассмеялись.
Когда Брюс намочил волосы Келзи, обмотал их полотенцем и сказал, что можно снимать, девушка чуть не задохнулась от изумления.
— Тюрбан! — воскликнула она, удивленно глядя на себя в зеркало. — Вы хотите, чтобы я рекламировала собственные волосы, когда их даже не видно?!
Рядом с ней стояли Кобб и Юджин, прилетевший на острова на день раньше. Даже за темными очками виднелись морщинки вокруг глаз Кобба. Его пухлые губы расплылись в улыбке.
— Не волнуйся, Келзи, — сказал он. — Ты снимешь тюрбан по ходу действия. Надо немного подразнить зрителя. Так ты будешь выглядеть еще шикарнее, дорогая. Давай, порази нас своей игрой. Мы очень на это рассчитываем.
Немного приободренная Коббом, Келзи в последний раз просмотрела реплики, записанные в сценарии, а затем они подошли к месту съемки.
Реквизит сцены был немногочисленным — полотенце Келзи, серф Марстона и красная спортивная машина с откидным верхом. Келзи с удивлением заметила, что серфу уделили ничуть не меньше внимания, чем ее волосам. Его помыли, высушили, протерли и отполировали так, что он буквально сиял под утренним солнцем.
Келзи скинула халатик, который ей дали надеть поверх купальника, и кто-то — она даже не заметила кто — подхватил его, прежде чем он успел коснуться земли. Затем Келзи поправила тонкие тесемки купальника.
Тейт сам выбирал для нее купальный костюм. Кремовые и медные полосы тянулись наискосок снизу вверх, подобно мазкам кисти художника. В этом купальнике Келзи выглядела особенно стройной, у нее был плоский живот, как у инструктора по аэробике, и длинные красивые ноги. Она старалась не думать о том, что в вырезе виднеется впадинка между грудей и вообще купальник скроен как раз так, чтобы дразнить воображение зрителей.
Прежде чем сесть в красную машину, Келзи оглянулась вокруг в поисках Тейта. Они оба были очень заняты последнее время. Сегодня утром она видела его лишь мельком и то издалека. Сейчас Келзи чувствовала, что ей просто необходима поддержка Тейта. Пусть хотя бы кивнет ей. Ведь это благодаря ему Келзи находится сейчас здесь. И ей хотелось разделить с ним этот момент. Понять, что он, как и она, готов к следующему шагу, когда кусочек кинопленки сделает ее известной на всю страну.
Келзи прикрыла глаза рукой от солнца и только тут увидела Тейта. Он, как обычно, стоял за камерами с таким видом, словно тропическое солнце создано лишь для того, чтобы у него выгорели волосы, а гавайский ветерок — чтобы трепать его рубашку. В этот момент Тейт выглядел очень загадочным и далеким.
Проходя мимо машины, Марстон постучал по ней костяшками пальцев и сказал:
— Давай, детка. Постарайся!
Келзи, улыбнувшись, опустилась на нагревшееся под солнцем кожаное сиденье. Сама не понимая почему, видимо от волнения, она принялась вдруг зачем-то поправлять зеркало заднего вида.
— Молодец, Келзи, — сказал Кобб. — Ты уже уловила общую линию. Я хочу, чтобы ты снимала полотенце очень медленно и соблазнительно. Просто отпусти его и дай ему упасть самому. — Кобб сдвинул очки вниз, чтобы заглянуть в глаза Келзи. — Оно должно упасть как драпировка, скрывающая статую ценой миллион долларов. А потом проведи рукой по волосам, словно ты предлагаешь Марстону присмотреться к ним повнимательнее. Ты должна гипнотизировать его, обещать неземные наслаждения. И позволь мне сказать тебе… — Кобб засмеялся, поправил очки и отошел от машины. — Он будет просто безмозглым идиотом, если откажется от такой возможности. Нам надо, чтобы аудитория не сводила с тебя глаз, их надо захватить, заинтриговать. Они должны сгорать от любопытства, гадать, что произойдет между вами к концу тридцатисекундного ролика, а потом они должны захотеть узнать, что будет дальше.