Когда Тейт и Келзи сели наконец на самолет, летящий обратно на Оаху, было уже темно. Они везли с собой две корзины орехов макадамиа, кучу бус, резные пластинки китового уса, соломенные шляпы, две пары шлепанцев, юбку из травы, стебли сахарного тростника, бамбуковые подстаканники и блюда с изображениями обезьян. Оба сошли с самолета усталые, но полные впечатлений и без сил опустились на сиденья лимузина, словно две тряпичные куклы, обвешанные побрякушками.
Тейт проводил Келзи к номеру, неся под мышками свертки с покупками. Она положила на пол свои свертки и стала рыться в сумочке в поисках ключа.
— Спасибо за замечательный день, — сказал Тейт, тяжело привалившись к стене рядом с дверью. — Только в следующий раз смотреть на китов мы больше не поедем.
— В следующий раз? — удивилась Келзи.
— Конечно. А почему бы и нет?
— Но как только снова начнется работа… — Келзи пожала плечами, не закончив фразы.
Тейт понял, что она имеет в виду. Взгляд его скользнул от распущенных волос Келзи к помявшемуся платью. Без косметики глаза Келзи выглядели сонными, кожа ее чуть блестела от увлажняющего крема, которым она пользовалась на пляже. Тейту вдруг захотелось поцеловать ее во влажную щеку. Келзи улыбнулась, ресницы ее дрогнули, и Тейт понял, что сейчас он услышит приветливое и дружеское «спокойной ночи».
Никогда еще Келзи не казалась ему такой красивой, как сейчас.
Несмотря на то, что он очень устал, ему казалось неправильным, несправедливым, чтобы этот вечер просто взял и кончился вот так. Где-то в глубине его подсознания зрела мысль, что он не довел дело до конца. Но чтобы что-то предпринять, надо было сначала избавиться от свертков.
Разжав пальцы, сжимавшие ручку одного из пакетов, Тейт позволил ему опуститься на пол. Папиросная бумага, в которую были завернуты блюда с обезьянами, зашелестела на весь коридор.
— Наши покупки лежат вперемешку, — сказал Тейт, встряхивая сумку. — Давай разберем их прямо сейчас. — Тейт решил, что такое начало будет эффективнее, чем если он начнет помогать Келзи искать ключ.
— Это можно сделать и завтра, — возразила она.
— Правда? — Тейт был явно разочарован ее ответом. Однако он понимал, что виноват во всем сам, ведь это он установил рамки их отношений в тот вечер, когда купил ей гирлянду из орхидей, а потом, поцеловав, стал извиняться и этим только все испортил.
— Уже поздно, — сказала Келзи. Она двигалась, словно марионетка, к рукам и ногам которой привязали веревочки. Сейчас Келзи казалась осторожной и сдержанной, словно это не она веселилась сегодня весь день, как ребенок. — Нам лучше не переходить на ночной режим — ведь через несколько дней начнутся съемки, и снова придется рано вставать.
— Да. Ну что ж… спокойной ночи. — Но Тейт не двигался. Он смотрел прямо туда, где кончался лиф платья Келзи и начиналась впадинка между грудей, таких полных и упругих. Келзи вынула из ушей сережки, и Тейт подумал, будет ли у нее повод надеть купленные ими вместе жемчужины до того, как пора будет возвращаться на континент. Скорее всего нет.
— Спокойной ночи, — тихо сказала Келзи, наклоняясь за пакетами и одновременно вставляя ключ в замок. Дверь открылась, и Келзи вошла в комнату, где не было места Тейту.
— А что, если я зайду за тобой завтра и мы позавтракаем вместе? — спросил он. — Говорят, здесь отличный буфет.
— Звучит неплохо. Только сначала позвони. А то я могу проспать.
Тейт представил себе Келзи, лежащую в постели, и тут же прогнал от себя эти мысли — он и так чувствовал себя виноватым после того случая на пляже. Он все время задавал себе вопрос: а что было, если бы Келзи пригласила его зайти? Как изменились бы их отношения после проведенной вместе ночи? Но она уже успела закрыть дверь, и Тейт ясно понял, что этого не произойдет.
— Ну конечно, позвоню, — сказал он. — Я обещаю.
Однако случилось так, что Тейт не смог сдержать данного обещания.
Потому что на следующее утро, когда он постучал к ней в дверь в восемь часов, в руках его была газета, а рядом стоял Джин. С одного конца коридора в их направлении двигался Кобб, а с другого — Марстон. Когда Келзи, все еще сонная, открыла дверь, Тейт даже не обратил внимания, что на ней надета ночная рубашка, которую они покупали вместе в Миннеаполисе.
— Одевайся, — приказал он. — Нам предстоит тяжелый день.
11
Официант принес им в номер поднос с булочками и кофе. Джин задумчиво молчал. Тейт рассеянно ломал сдобную булочку, время от времени откусывая от нее по кусочку. Джин намазал маслом пончик с корицей и со вкусом жевал его своими огромными челюстями. Так он съел три булочки, прислушиваясь к жалобам и взволнованному бормотанию остальных членов группы. Затем он вытер рот салфеткой, смял ее и бросил на поднос.