— Я подумала о том же самом.
— Да?
— Но я хотела бы танцевать с тобой наедине, без посторонних глаз.
— Что ж, это можно организовать. Я люблю немноголюдные вечеринки.
Кто-то громко стучал в дверь номера Келзи, так что вся комната ходила ходуном, а картины на стенах вздрагивали. Келзи вскочила с кровати, не понимая, что происходит.
Нащупав в темноте халат, она подошла к двери и спросила: кто там.
— Это я, — послышался взволнованный голос Девон. — Открывай!
Девон стояла на пороге с перекошенным лицом. Келзи дважды видела ее в таком состоянии. Один раз, когда она выкрасила кошку в зеленый цвет ко дню святого Патрика, а второй раз, когда Девон узнала, что юноша, с которым она встречалась в школе, обманывает ее.
Келзи растерянно моргала, глядя на сестру. Потом она закрыла дверь и села на край кровати, бессильно сложив руки на коленях.
— Что такое, Девон? Что произошло?
— И ты еще спрашиваешь? Можно подумать: ты действительно не знаешь.
— Марстон что — приставал к тебе? — с ужасом спросила Келзи.
— Ха!
— Ха? Что — ха?
— Хотела бы я, чтобы мне так повезло, — отшвырнув с дороги новую пару туфель Келзи, Девон плюхнулась в кресло, заваленное вещами.
— Никогда — слышишь — никогда больше не делай мне таких одолжений и не знакомь меня с красавчиками, у ног которых лежит вся Америка.
— Что?
— И вообще хватит делать мне одолжения! — повторила Девон сквозь крепко сжатые зубы. — Потому что только что я так унизилась перед ним…
Келзи посмотрела на сестру, запахивая полы халата.
— Так что же случилось?
— Я решила изменить своей обычной манере поведения, вот что. Я подумала, почему бы не повеселиться как следует. Я это заслужила…
— Девон, что случилось?
— Я пригласила Марстона к себе в номер.
— Ты — что?
— Выпить на сон грядущий. И посмотреть на эти дурацкие оборочки и кружева на гавайском платье, которое я купила в магазине на пляже.
— И?
— И он отказал мне! — У Девон был такой вид, словно она вот-вот расплачется. — Он долго извинялся, а потом сказал — я цитирую: «Немногие знают об этом, но это мне надо нарядиться в кружева и оборочки».
По мере того, как до Келзи доходил смысл слов Девон, челюсть ее опускалась все ниже и ниже. Так вот почему их с Марстоном никогда не тянуло друг к другу.
— Он голубой, — бормотала Девон. — Голубой. Как ты могла познакомить меня с таким человеком и позволить мне так унизиться? Я чувствую себя дурой. Абсолютной дурой. Маленькой глупышкой, которая не понимает, откуда дует ветер.
— Я… он… он никогда… — У Келзи в голове вертелись тысячи мыслей, но ни одну из них она не могла облечь в слова. — Никто никогда не догадывался, — наконец выпалила она.
— На это он и рассчитывает. Сказал, что надеется, что я хорошая девочка и сохраню его секрет. Иначе это может повредить его карьере, может…
— Тогда зачем он вообще рассказал тебе об этом?
Девон поглубже уселась в кресле.
— Может быть, потому, что я была немного… настойчива.
Келзи знала, что означают эти слова. Девон умела быть упрямой и агрессивной. Из этой женщины действительно получился бы прекрасный сотрудник муниципалитета. Уж если она заставила гомосексуалиста выложить ей свой секрет, то с городской администрацией смогла бы делать все, что угодно.
Несколько минут сестры молчали. Наконец Келзи подошла к холодильнику и достала оттуда два пакета апельсинового сока. Она дала один Девон, и обе стали пить прямо из пакетов, даже не подумав о том, чтобы взять стаканы. Конечно, это было совсем не то, что пить из хрустальных бокалов коктейль с ананасовым соком, как сегодня вечером в ресторане.
Отняв ото рта пакет, Девон с несчастным видом посмотрела на Келзи.
— Кажется, я хочу домой, — сказала она.
— Не выдумывай! Ведь ты так давно не была в отпуске. И не надо так легко от него отказываться. — Девон рассеянно вертела в руках пакет сока. — Марстон — хороший парень. Действительно хороший. Я уверена, что он не хотел тебя расстроить. Но ты не можешь заставить его быть тем, кем ему не хочется быть.
— Так же, как я пыталась заставить тебя быть тем, кем ты не хочешь? — грустно спросила Девон.
Они сидели вдвоем на кровати, почти касаясь друг друга коленями. Дэвон удивленно смотрела на сестру.
— В тебе всегда что-то было, Келз. Что-то особенное, что-то уникальное… даже не знаю, как это лучше назвать. Наверное, именно поэтому я всегда так ругалась с тобой, всегда старалась настоять на своем. Но ты все равно оставалась прежней. И Джин с Тейтом сразу заметили, что ты не такая, как все.