Тейт привез с собой свои любимые диски, и Келзи поставила их на новый проигрыватель. Они наслаждались вкусной едой и тихой красивой мелодией.
— Потанцуем? — спросил Тейт, обнимая Келзи и привлекая ее к себе.
Не дожидаясь ответа, он стал двигаться в такт музыке. Келзи почувствовала приятную дрожь во всем теле. Тейт все крепче и крепче прижимал ее к себе. Подняв голову, она коснулась лбом его лба, волосы Тейта щекотали ей висок. От него сладко пахло фруктами, как из шейкера с ананасовым коктейлем, который он привез с собой. Он потерся носом о щеку Келзи, и она тут же вспомнила их дни и ночи на Гавайях, полные счастья и радости.
Все это было в прошлом, но память навсегда останется с ней. Она провела рядом с Тейтом шесть месяцев, но не могла представить, как они будут работать вместе еще целый год. Это будет настоящей мукой, но это единственное, что ей остается. Рядом с ним работа переставала казаться Келзи важной. Она была просто средством находиться рядом с Тейтом. Стараться изо всех сил, чтобы он остался ею доволен. Подбадривать его, когда он бывает в дурном настроении и ему кажется, что все трещит по швам.
Тейт стал целовать мочку уха Келзи. Сердце ее учащенно забилось в такт чувственной музыке. Она словно таяла в объятиях Тейта. Вдруг Тейт тихо рассмеялся.
— Сегодня ты какая-то очень задумчивая, — сказал он, чуть отодвигаясь от Келзи и вопросительно заглядывая ей в лицо. — Не говори мне, попробую догадаться сам. Наверное, ты думаешь об огромной компенсации, полученной от газеты «Шумиха».
— Нет, — Келзи печально улыбнулась. Она ни за что не признается Тейту, что их отношения волнуют ее куда больше, чем неожиданный исход судебного процесса. — Хотя на пятьдесят центов не купишь даже чашки кофе.
— Ты разочарована?
— Нет, не очень. — «Я предпочла бы тебя, — подумала Келзи. — Я предпочла бы тебя контракту на пять миллионов и шкафам, полным самых модных нарядов». — Если бы я могла привести в порядок свою личную жизнь, пятьдесят центов показались бы мне золотым дождем.
— У тебя наладились отношения с Девон?
— Да, она вела себя все это время просто прекрасно. Даже пыталась проявить понимание. И мы теперь не ругаемся больше из-за ее работы в кафе.
— Тогда…
Келзи остановилась, забыв о музыке. Она никак не могла решить, стоит ли говорить обо всем этом с Тейтом. Готов ли он выслушать ее?
— Я успела полюбить все, что связано с моей работой, Тейт. Путешествия, стабильное материальное положение… И еще ты дал мне то, что невозможно оценить, — ты дал мне уверенность в себе. Теперь, оказавшись в толпе, я испытываю приятные чувства от того, что мне есть чем поделиться с этими людьми, что я могу доставить им удовольствие. Но ведь я заплатила за все это немалую цену.
— Что же это за цена?
— Я потеряла возможность слиться с толпой, оставаясь незамеченной. И я немного скучаю по тем временам, когда была самой обыкновенной девушкой. Это немного пугает меня, потому что я поняла вдруг, какими непостоянными могут быть друзья. И, если честно, я бы предпочла скоротечному вниманию поклонников серьезные отношения с хорошим человеком.
Тейт тоже остановился, внимательно глядя на Келзи, скользя взглядом по ее волосам, по жемчужным сережкам, которые купил ей на Гавайях.
— С кем-нибудь вроде меня? — спросил он хриплым, срывающимся голосом.
— С кем-нибудь вроде тебя, — тихо, но твердо произнесла Келзи.
— Знаешь, ты никогда больше не сможешь затеряться в толпе, — сказал Тейт. — Разработчики серии «Только для рыжих» гарантируют тебе это.
— Я знаю, — кивнула Келзи.
— Ты стала известна публике как символ американской мечты об успехе, который пришел как награда за усердие и трудолюбие.
— Ну да, и еще за копну рыжих волос, — сухо произнесла Келзи, отметив про себя, что они снова говорят о ее карьере, а не о чувствах, которые их связывают.