Существование! Существование... то, что ее ждет жизнью не назовешь. Сколько у нее переломов? Сможет ли она, после этого, двигаться? А если что-нибудь с мозгами? Челюсть разбита, вряд ли ей, лежащей в такой позе, удалось избежать ударов головой о стойки и смятую крышу.
Я стоял не зная, что предпринять. С одной стороны, спасательство, заложенное в подсознании, толкало меня заорать: «На помощь!» Но рассудок говорил об обратном. Хотя во мне шевелилась некая подлая мысль - кто дал мне право распоряжаться чужой жизнью? Кто дал мне право казнить или миловать? Но тут я подумал - а хотел бы я такого для своей дочери, которой у меня, правда, нет, но ведь обязательно будет. Хотел бы я, чтобы ее спасли, оставив на всю жизнь искалечно-изуродованной? Нужно ли такое спасение, да и спасение ли оно? Или издевательство? Хотел бы я такого спасения для своей подруги, для своей любимой, да даже для той же самой Светки Давыдовой, которую я десять лет, как не видел?
Ответ напрашивался только один - НЕТ!
Почему я должен у кого-то спрашивать разрешения? Я - Человек, наделенный разумом. И никто, кроме него не дает мне никакого права. Ни Бог, ни Царь и ни Герой. Я - Венец Природы и могу сам устанавливать свои порядки!
Я - не хочу! Я выбираю смерть! Я выбираю! Я!
Я напрягся, как снайпер, который пытается согреться, выдохнул и расслабился. И впрямь - согрелся. Согрелся так, что дрожь, бившая меня на протяжении всего времени, прекратилась.
Я уверенно зашагал по направлению к обочине. Ребята, видимо, заметили луч фонаря и закричали: - Что там? Что?
- Готов! - проорал я.
Через несколько минут я уже стоял на дороге. Все смотрели на меня, ожидая известий, но я только лишь повторил уже сказанное - Готов!
- Слезами трупу не поможешь - многозначительно добавил Валя - По машинам, братва!
Я обернулся и полоснул лучом по месту происшествия. Ага - он просмотрел поворот, в последний момент крутанул рулем, но было уже поздно - передние колеса цапанули обочину - его потянуло вниз и, к несчастью, вдоль, поэтому он перевернулся и видимо не один раз. А потом, встав на колеса, уже мертвый, наделся на дуб.
Видимо так.
С дороги его не видать - найдут не скоро. Кто-нибудь заинтересуется развороченным местом, может пойдет посмотрит. Но большинство - проедет мимо, решив, что это дело давнишнее. К тому времени она умрет... Ее страдания закончились, когда она уснула в машине, наверное уснула и не видела заноса, не почувствовала удара...
Бр-р-р-р. Щемящее чувство охватило меня, я снова зашатался, эта девочка стала так близка мне, но я... преодолел себя и сел рядом с Валькой.
- Ну ты и бляден! - охнул он. - Коньяка бы тебе, да у нас ничего нет, ни жратвы, ни воды! Из лужи попьешь!
В свете фар снова замельтешила дорога, я стал немного успокаиваться, давя на себя в том смысле, что не фига мысли в сторону уводить - я должен за дорогой следить, как вдруг Валька спросил:
- Он там один был?
Меня как током пронзило!
Почему? Почему он спрашивает?
Догадался?
Или он видел, что в «Волге» есть люди, когда мы стояли на обочине и разговаривали с полковником. Я не видел - света в машине не было, да я и не заострял внимания, да и вижу плохо. А Валька - глазастый!
- Один - продавил сквозь зубы я, понимая что это выглядит неубедительно.
Валька ничего не ответил, а продолжал смотреть только на дорогу. А через час брызнул рассвет, с которым все гадкие мысли начинали рассеиваться... Но что-то сверебило в душе все это время, гораздо сильнее, чем моя обгорелая спина и вдруг прекратилось... стало неимоверно легко, тонкая линия рассвета вдруг порадовала меня своей алостью,..
И я понял - все! Отмучалась. И заплакал...
- Ну вот - сказал Валька - запоздалая реакция...
1983 г. Как проехать в Третий Лихачевский проезд
1983 г. Как проехать в Третий Лихачевский проезд
Когда-то, в журнале «Архитектура и Строительство Москвы» я увидел статью под названием «Город, который нельзя полюбить», как вы понимаете речь в этой статье шла о Москве. Сначала я как-то недоверчиво воспринял это название, но с течением времени заметил, что часто так называю и, главное, воспринимаю Москву.
Много у меня есть разных поводов чтобы так относиться к Москве. Здесь и чудовищные размеры, и обилие «всяких и разных» на ее улицах, и бестолковость планировки, и безобразие архитектуры, это и наличие, как в страшной сказке, больших и корявых деревьев, отнимающих у окон солнечный свет, а осенью засыпающих улицы скользкими мокрыми листьями, это и... то и это... В общем - много всего. В этом рассказе речь пойдет о идиотизме московской топонимии.