Но, видимо, мой собеседник уже понял чего я хочу и сказал - А ведь я ВХУТЕМАС закончил! Боже мой - ответил я - живая история - Дейнека, Нисский...
Да... - сказал задумчиво собеседник и начал мне рассказывать про тех, с кем учился и у кого учился, кого похоронил, а кто еще жив. Много-много, дотоле мне неизвестного я услышал. Кое-что из того я уже позабыл, а что-то помню и до сих пор. Но главное - за два часа он смог передать мне дух целой эпохи, эпохи вдохновения и революционной романтики, когда люди еще верили, что Октябрь - это не просто смена общественной жизни, не бунт и не грабеж, не восстание черни, а изменение людского мировоззрения, сознания, и образа жизни. Причем с точки зрения человека искусства. Потому что рассказы простолюдинов об этом времени я слышал и читал, а иные взгляды мне были совершенно незнакомы.
Но вот и Кунцево, Собеседник вздрогнул - наверное в пылу своих рассказов он вернулся назад, в годы своей молодости и потерял контроль за реальностью, чуть было не проехав свою станцию. Он торопливо попрощался, зашел в вагон, взял огромный планшет на лямке, с которым часто ходят художники и архитекторы, пожелал мне удачи в жизни, вышел и растворился в толпе на платформе.
Какой удивительный человек! - подумал я - ведь повезло же мне встретится с ним! И тут меня осенило:
- А с кем я разговаривал? Как его имя? Я же не спросил!
1984 г. Транссибирский экспресс
1984 г. Транссибирский экспресс
Уж так устроена человеческая натура, что молодежь старается покинуть родной дом. Так запрограммированы живые существа, что помимо расширения популяции они должны ещё и расширять свой ареал, поэтому юнцов всегда влекут дальние страны. Родные стены кажутся им хуже тюремных.
Я не стал исключением из этого правила и еще в школе мечтал о, модных тогда, стройках пятилетки, о каких-то сибирских реках, якутских алмазах, таймырских просторах, и даже несколько раз порывался уехать, но один фактор меня всё время останавливал - необходимость жить среди людей низшего ранга, среди пьяной работни, грязной ругани, немытых тел, неустроенного быта, помноженных на мерзость нашего климата, в котором нельзя, ни искупаться в речке, ни погреться на солнышке. Всё это сильно претило мне - такая романтика была мне не по вкусу. Интересно, конечно, на это всё посмотреть, но сделать это хотелось издалека. Поэтому я читал книги, разглядывал немногочисленные фотографии, думал, мечтал, представлял, но, как Паганель, не выходил из дому.
Хотя однажды мне всё-таки представился случай осмотреть практически всю эту страну. Я работал в МАДИ и так вышло, что нашей кафедре пришлось пересылать какую-то бумазею в Хабаровский политехнический институт. Ближе не нашлось! Почта в СССР работала еще хуже, чем в России и поэтому письмо оказалось бы в этом Хабаровске может быть через месяц, а может и через два, а может быть и не оказалось бы вовсе. Поэтому на просторах СССР бытовала, так называемая, «живая почта», когда командированный вёз с собой листочки бумаги, которые он был обязан отдать лично в руки, а затем развернуться и поехать обратно. Тот же самый фельдъегерь, да только гражданский. Как большинство кафедр любого советского ВУЗа, наша кафедра была набита старыми пердунами, из коих никто, естественно, не смог бы никуда поехать. Многие из них ходили-то с трудом. Выбор, как положено в таких случаях, пал на молодых.
А молодые кто? - Аспиранты, да ассистенты, занятые в учебном процессе, плюс несколько инженеров, но также семейные и с детьми, совершенно нежелающие тащиться в этот долбаный Хабаровск пусть даже лететь туда всего 12 часов. Оставался я - молодой, даже очень - самый молодой на кафедре, неженатый, без детей, я бы с удовольствием поехал в этот Хабаровск, да только не на самолете. Какого хрена полдня пялится на облака, просиживая со скуки штаны в узком Аэрофлотовском кресле Ну да, конечно, можно и по салону походить, можно и со стюардессами поболтать, но, всё равно, целый день безделья, целый день тоски. К тому же я не доверяю авиации в целом, и Аэрофлоту в частности - короче - боюсь я летать. Боялся тогда, боюсь и сейчас. Поэтому, когда пошли разговоры о том, что неплохо бы меня отправить в Хабаровск, я поставил четкое условие - поездом! Ну, действительно, надо быть дураком, чтобы отказаться от возможности за неделю проехать 10000 вёрст! Это же четверть экватора, четверть кругосветки! Сколько всего я мог бы увидеть за эту неделю, сколько узнать нового.