Стою... пытаясь глядеть ей прямо в глаза, насколько это позволяет бликующее лобовое стекло, и замечаю, что молодая водительница, закусив губу, корчит такую напряженную мину, которую можно увидеть у человека только, когда он тужится при сильном запоре... На машине загораются левые мигалки, руки девушки чуть-чуть дергаются влево и она проезжает мимо на таких «миллиметрах», что чуть-чуть не задевает меня зеркалом.
Я поворачиваюсь ей вслед и обнаруживаю, что на заднем сидении этого «миньона» сидят три здоровенные тетки, а на стекле пятой двери налеплен «чайниковый» значок.
Ах! Вот оно что! Учимся ездить!
И в этот момент мне неожиданно вспоминается требовательно-смущенный окрик: «Ну, чего встал? Проезжай!», А также вся эта сцена, виденная мною в далеком-далеком детстве.
Я громко расхохатываюсь, встряхиваю головой, чтобы, по известному поверью, освежить воспоминания и... забываю не только запомнить номер удаляющегося автомобиля, но и сфотографировать его!
Что ж, овце за рулем, повезло - иначе бы она ославилась не только на страницах моих воспоминаний. И, слава Богу, - может через несколько лет она наконец научится ездить и сможет объезжать пешеходов, не создавая для них опасности, да и вообще - научится не мешать никому вокруг.
Я заметил, что она свернула на Пугачева, но припаркованного Гетца там не нашел. Видимо, она объезжали весь город или, не ожидая от меня ничего хорошего, по тому жесту, который я показал ей вслед, запрятала автомобиль во дворе. Пес с ней!
Боже мой - все повторяется!
Сколько же лет прошло?
Сорок? Нет! Больше!
Почти полсотни!
Я был, явно в пятом классе, значит 1970 год! Конечно - только что умерла моя бабка и мать, решив, что мне не фига валандаться летом во дворе, среди хулиганствующих друзей, с которыми только что курить, да пиво пить, стала брать меня с собою в командировки. Тем более, что командировки ее были только по ближнему Подмосковью. И самый первым водителем, с которым мне довелось ездить, стал Михаил Дуплищев. Его странной, полной противоречий, незаурядной личности и не менее неординарной судьбе я посвятил отдельный рассказик в Гипробайках. Но сейчас не об этом, а о том, что же случилось тогда - сорок четыре года назад.
А тогда мы ехали через лес... Нет - не по лесной, а по отлично заасфальтированной двухполосной дороге, где-то неподалеку от Кантемировской части. Не знаю может в самой части, а может быть за ее пределами.
Нам приходилось много раз останавливаться, поскольку мать осматривала местность, списывала номера с кабельных или квартальных столбиков, иногда промеряла что-то рулеткой и зарисовывала все это в журнал. Когда же я ездил с ней, то записи вела она, а все остальное с превеликим удовольствием выполнял я.
И вот, во время очередного останова, выскочив из машины, я заметил, что вслед за нами, вдалеке, движется военный автомобиль (как мне объяснил Дуплищев - Зил-131). Я мельком взглянул на эту мощную зеленую махину, но дожидаться ее, чтобы рассмотреть получше, не стал - дела важней! К тому же, решив, что, может быть, если быстро побегу, то успею возвратиться как раз вовремя - когда она поравняется с нами.
Но оказалось, что беги - не беги, а все равно - не успеть! Столбик оказался весь залепленный грязью и прежде, чем я смог рассмотреть и запомнить написанное на нем, мне потребовалось его отчистить, по-варварски, рукой. Ни тряпки, ни щеточки со мною не было. Трудно было ожидать, чтобы в долго стоящую сухую погоду где-то найдется присохшая грязь. Столбик был из шершавого бетона, поэтому оттирать его было не только неприятно, но и сложно, порою ногтем, выковыривая комочки грязи.
За трудами я уже и думать позабыл про Зил-131, поэтому каково же было мое удивление, когда, прочитав, наконец, написанное, я поднял глаза и вдруг увидел эту громадину, стоящую прямо за нашим Газ-69. Обрадовавшись, я рванул что было сил и, задохнувшись от натуги, уже подбегая к дороге, услышал громкое бибиканье Зила. Не придавая этому значения, я начал внимательно рассматривать автомобиль, в котором меня поразили громадные колеса, гораздо выше моего тогдашнего роста. Вдруг бибиканье повторилось, потом еще раз и, наконец, из кабины высунулся солдат и, размахивая левой рукою, громко закричал: «Ну чего встал? Проезжай!» К этой фразе добавилось такое продолжительное и пронзительное бибиканье, что у меня заломило в ушах.