Мне-то было еще ничего - на мне теплая, по тогдашней моде, дутая просторная куртка. А вот моя собеседница откровенно зябла. Красивый костюмчик не мог, ни согреть, ни защитить от сквозняка. Видно было, как она, время от времени, поеживалась от холода и терла ладонь о ладонь. Я собирался предложить ей свою куртку...
Но тут произошло событие, которое заставило меня отвлечься от моей прелестной собеседницы и встать с места. Сквозь стук колес, лязг буферов и скрип вагона послышался какой-то дикий, как мне показалось, девичий, не то визг, не то крик. Потом удары, снова крик... Я прислушался... Крик, хоть и был слабо различим, существовал реально, а не казался мне! К этому времени, все в вагоне, кроме нас, спали мертвецким сном, поэтому его никто не слышал. Это только в книгах говорится о старческой бессоннице. На самом деле старики спят как убитые - пушкой не разбудишь!
Услышав его еще раз, я, уже начисто отвлекшийся от милой беседы с нежным созданием, уверился, что это не галлюцинация и пошел на звук выяснять, что происходит. Не мое счастье истерический крик стал непрерывным и я с легкостью нашел его источник. Оказалось, что десятилетняя девочка пошла в туалет. Родители, естественно, спали. Если, вставая с сидения, она их и разбудила, то они молниеносно уснули снова. Поскольку вагон был, как я уже говорил, с помойки, то дверь туалета, закрывшись, не смогла открыться. Может сломался замок, а может стенки хлипкого старого вагона перекосились. Оставшись одна в кромешной тьме, взаперти, девочка дико испугалась и стала кричать, звать мать, но ее никто не слышал. Отчего она испугалась еще больше и совершенно потеряла разум от страха..
Так она и вопила, пока я, ногой, с третьего удара, не выбил дверь. Бедный ребенок! Видимо она, поняв что ее не слышат, кричала прижавшись лицом к двери. В истерике, моих слов «сейчас открою, отойди от двери» она не слышала и распахнувшаяся дверь треснула ей по лбу. С диким воплем от боли и страха она вылетела из сортира и уткнулась в мою грудь.
Вытащив ее из туалета и кое-как успокоив, я сдал ее на руки полусонным родителям, которые, завернув ее в одеяло и сказав пару ничего не значащих слов, тотчас же уснули. Затем, перешагивая через торчащие с сидений ноги и руки спящих в темноте пассажиров, с трудом добрался до своего места. Где заметил, что после более чем моего десятиминутного отсутствия, моя попутчица уже не просто дрожит, а просто трясется от холода. Пока мы болтали, она, видимо, не замечала прохлады, а оставшись одна, окончательно застыла.
Она сидела напротив меня, съежившаяся, ужасно несчастная и беззащитная. Я взял ее ладошки в свои - они были ледяные. Тогда я предложил ей закутаться в мою куртку. Она не стала ее одевать, поскольку куртка была ей безмерно велика, а просто накрылась ею и стала согреваться. Но потом, согревшись, поняла, что я, без куртки, тоже замерзаю и решила вернуть ее мне.
На что я ей заметил, что не будем же мы всю дорогу обмениваться курткой, то согреваясь, то замерзая. Куртка весьма большая, а ты - очень маленькая и места в ней хватит нам обоим. Она села со мною рядом, мы завернулись в мою куртку, сумев даже ее застегнуть и, прижавшись друг к другу, быстро согрелись. Уставшая, она почти мгновенно уснула. А мне не спалось.
Впервые, я спал с женщиной, которую увидел всего пару-тройку часов назад. Про которую я не знал ровным счетом ничего, кроме того, что работает она в Москве. И меня это не удивляло! Как ее зовут, сколько ей лет, замужем ли она? Я не знал, ни о ее пристрастиях, ни о ее интересах. И меня это не волновало. Почему? Да все очень просто. Я ощущал такую общность между нами, что все эти вопросы, все эти неизвестности уходили на задний план. Мне казалось, что мы знакомы сто лет и у меня на груди спит не незнакомая женщина, а та, которой я посвятил всю свою жизнь.
Встретились два человека, еще от рождения предназначенные друг другу. Если полагать, что браки совершаются на небесах, то это именно такой случай. Тут не любовь с первого взгляда, это намного выше, это единение, это семья с первого взгляда. Нам не требовалось объясняться в любви. За все наше недолгое знакомство мы ни разу не говорили о любви - никаких страстных признаний и прочей чепухи. Мы просто любили друг друга, мы просто были вместе. И даже знали почему - потому что мы - это мы.
И вправду говорят, что люди подобны пазлам - иных, как не своди вместе, как не прижимай - они не соединятся. А другим - достаточно только приблизиться друг к другу, чтобы соединиться навсегда.
Она была мягкая и нежная, дышала ровно, тихо, как ребенок, немного поерзывая во сне, пытаясь плотнее прижаться ко мне. В вагонные окна были видны огоньки каких-то поселков, время от времени, по глазам бил свет от встречных локомотивов... Я потерял счет времени и упивался моментом.