Уже проехали Бологое - половину дороги, потом Лихославль и я почувствовал, что начинаю засыпать. Я пересадил ее на колени, прижал покрепче, положил свое лицо на ее волосы и заснул.
Меня поразила необычайная мягкость и шелковистость ее светлых волос. Чисто как пух, они были легки и невесомы. Я осторожно, чтобы не разбудить ее, погладил волосы даже помял их между пальцев. Фантастика! Я почти не ощущал их. Никогда в жизни я не встречал таких необычайно нежных волос и, как оказалось, не встречу уже больше никогда! В таком радужном настроении я уснул.
Проснулись мы на Ленинградском вокзале, в обнимку, под одной курткой. Окружающие нас супружеские пары, глядели завистливо-осуждающе. Еще бы - прежде чем они вдарились в сон мы сидели порознь незнакомые, а пробудившись увидели нас спящих вместе. Какая семейная психика выдержит такое. Их взгляды метали громы и молнии, когда мы, расстегивая куртку, глядели глаза в глаза так откровенно, что только обилие народа не давало нам слиться в поцелуе. Они завидовали нашей молодости, нашей неожиданно-счастливой встрече и их бесило то, что в их жизни не было и никогда не будет ничего подобного. Мы, соединив наши руки, вышли из вагона и направились к метро. И только тогда мы вспомнили, что даже не знаем, как друг друга зовут.
Интересно...
Ее звали Ирина... красивое имя... наверное самое красивое имя для меня...
Романтическая встреча не закончилась обоюдным счастьем. Сохранить в себе любовь, не потеряв при этом рассудка невозможно. Чувства и Разум - противопоставлены друг другу. Там, где властвуют чувства, нет места разуму и наоборот.
Ирина оказалась старше меня на восемь лет. Эта разница пугала ее и стесняла меня, поскольку, иногда, рядом с ней я чувствовал себя таким же мальчишкой, как ее семилетний сын. Поэтому она выбрала разум. Через полгода, мы расстались. Расстались любя. Расстались страдая. Но ведь страдания во все века были платой за рассудок.
Я умолял ее не уходить, но она напоминала мне о разнице в нашем возрасте и темпераментах. Указывала, что когда ей будет уже 55 и она отправится на пенсию, мне будет всего-то 47.
Мне казалось, что она уходит, поскольку боится меня потерять. А вдруг я на самом деле, лет через десять-двадцать, променяю ее на молодую! Общеизвестно, что пожилые мужчины тянутся к молодым женщинам. Она вряд ли перенесла бы такое. Разум подсказывал ей, что потерять полгода счастья будет легче, чем десять или двадцать лет совместной жизни. А расставаться любя лучше, чем расставаться в обиде. И прожить остаток жизни со светлыми воспоминаниями намного приятнее, чем с горьким осадком на душе.
Но я был на восемь лет моложе и находился во власти чувств. Но куда чувствам против разума, рассудок всегда сильнее любви. И я смирился. Особенно, когда заметил, что за ней увивается пожилой сослуживец. Я любил ее, я желал ей счастья, поэтому, страдая, не осуждал ее выбор. Кто знает - может она была права?
Надеюсь, что они были счастливы вместе? Надеюсь. Через одиннадцать лет он умер... она овдовела... Прошло еще два года. Мне было еще 38, а ей уже 46, когда я случайно встретил ее на улице. Не узнав ее вначале, я прошел мимо, но, ощутив душой и сердцем, что-то близкое, знакомое, далекое, но настолько родное, что, забыв обо всем, о жене, которая была рядом, о прохожих, которым перегородил дорогу, долго смотрел ей вслед... хорошо, что она не обернулась - я бы кинулся к ней... Последствия были бы непредсказуемы...
Как вышло, так и вышло - хорошо или плохо - пусть судит Господь. Главное - эта самая счастливая, самая романтическая ночь была у нас обоих.
1985 г. Куда она из колеи денется
1985 г. Куда она из колеи денется
Бывают случаи, забавные потому, что закончились благополучно. Иначе бы их назвали несчастными или даже трагическими.
Моя соседка Ирина купила «Жигуленок» в далеком 1984 году, когда у нее родилась дочь. К тому времени в СССР дефицит перерос в тотальную, ширившуюся с каждым годом, разруху. Товары исчезали из магазинов, причем исчезали навсегда. Многое из того, что мы не успели купить в начале 1980-х годов, мы смогли купить только в середине 1990-х, когда СССР, благополучно, испустил дух. Например, мой покойный учитель и лучший друг Сергей Иванович Павлов, записался на покупку аккумулятора для своего «Москвича» еще в 1983 году. И хоть у него были два талона за сданные старые аккумуляторы, ему не суждено было приобрести его. Он умрет в 1991 году, так и не купив его, не дотянув двух лет до краха Империи очередей.