В ее исполнении все это звучало очень анекдотично, ибо моя прабабка была откуда-то приезжей, носила фамилию Цыганова, да и на лицо была, как бы сказать - похожа... Хотя мне кажется - она все-же осетинка. Вдобавок, род наш пошел от, можно сказать былинных, поскольку с той поры минуло почти 200 лет, братьев Давидки и Абрамки. Не думаю, что они были чиста руссиш! Поэтому, когда она в очередной раз заводила про цыган и младецев, я спрашивал - не семейное ли это? Не Давидка ли с Абрамкой поведали секрет производства мацы? Не потому ли в войну наша семья не знали голода, что бабка Цыганиха на руку нечиста была? Мать вставала на дыбы, ругала меня нехорошими словами, но на некоторое время об этих бреднях забывала. А потом опять-двадцать пять!
Да! Гадание меня не интересовало. И я бы, отмахиваясь руками, горделиво ушел от привязчивой цыганки, но... Но отсутствие «яхонтового», равно как и «алмазного», «золотого», «серебряного», зацепило! Вот Сатана - подумал я - даже на трепотне сэкономила. Конечно, я для этой бабки мальчишка. А раз мальчишка, значит у меня нет денег, она не надеется более, чем на мелочь - посему я всего лишь «красавчик». Тьфу! А пойдет мимо старый рыночный грузин, так посыплется полный набор титулов. И «золотой», и «серебряный». А мне - фиг! Вот дрянь! И я решил - шиш тебе - получу твое гадание, но ни копейки, ни копейки, за него не дам. Молодежь уважать нужно!
Цыганка, как я уже сказал, была не по возрасту резва поэтому, догнала меня в два счета. И принялась вертеться вокруг, хватая меня своими длинными и, честно сказать, красивыми, хоть и давно не мытыми, пальцами, то за руки, то за рукава куртки. Я, для порядка, минутку-другую покочевряжился, будто бы собираясь уйти, но потом согласился на гадание.
Цыганка повеселела, но «яхонтовым» меня не назвала, а сказала, что гадание не пойдет, пока она не увидит денег. Мне деньги не нужны - продолжила она, как бы поняв мой план, - но видеть их мне необходимо - по-другому я не умею.
Хочешь видеть - пжалста!
Я лезу в карман и тут соображаю, что всю мелочь оставил в купе в дорожной сумке, а со мною только четвертаки в поясе. Если бы я был умнее и менее самонадеянее, то сейчас же дал бы деру, но я бы уверен в себе. Ха - подумал я - старая цыганка, невысокая и худенькая - вылитая Алла Лихтенбаум, которую я поднимал одною рукою, и я - крепкий здоровый молодой парень. Как она отнимет у меня деньги? Поэтому я, аккуратно, делая вид, что зарылся во внутреннем кармане, вытащил из разреза в поясе одну двадцатипятирублевку скрутил ее в кулаке, выставив наружу небольшой кусочек, за который и ухватиться было трудно и спросил: «Сойдет?»
- Да - безразлично ответила цыганка. Она не переменилась в лице, глядя на то, как старательно я накручиваю купюру на пальцы, не засмеялась, ничего... Будто бы каждый день ее клиенты поступали подобным образом. На это спокойствие я не обратил никакого внимания. А зря! Спокойствие - признак уверенности. Я был молод и не понимал этого, ведь все, практически все молодые - беспокойны.
Дальше минут пять она зачитывала мне цитаты из «Гадального учебника цыганки», если бы таковой был когда-нибудь напечатан. Я слушал ее не то, что вполуха, а в одну десятую уха, раздумывая над тем, каким образом она попытается выхватить у меня деньги. Но время шло, тихая бессмысленная речь журчала и мне стало это все надоедать. Я ощущал крепость своих пальцев, сжимающих купюру и не боялся ничего. Моя физическая сила казалась мне воистину батырской.
И в этот момент, цыганка вдруг умолкла. Я, встрепенувшись, уставил на нее свой взгляд, она на меня - свой, наши взгляды пересеклись... Я уже собрался спросить ее: «Это все?» Но она сделала пару шагов в сторону причем я, инстинктивно, проследовал за ней и громко произнесла, вернее даже выкрикнула: «Сейчас я покажу тебе, кто злейший твой враг!» Что она несет? - промелькнуло в голове, но было уже поздно. Цыганка выхватила откуда-то из-под своих громадных юбок маленькое зеркальце и махнула им перед моими глазами. «Так это же я сам?» - успел удивиться я, после чего солнечный блик ослепил меня. Черт! Я зажмурился и немного наклонил голову, спасаясь от света...
В этот момент, дикая боль пронзила мою голову! Я почувствовал, что цыганка вырвала волос из моей головы. У-у-у-у, сука! - Выкрикнул я, вздрогнув, и схватился правой рукой за больное место, тут же открыв глаза...
И увидел, как цыганка бежит со всех ног к противоположному краю рынка... четвертного в кулаке не было. Естественно, когда я дернул рукой, то ослабил пальцы. Остальное - ловкость рук и никакого мошенничества! Я злобно сплюнул на грязный асфальт, хотя понимал: «А права была старая! Ведь в зеркальце я увидел самого себя! Вот, кто мой злейший враг - я сам! Решил объегорить цыганку - вот и остался в дураках».