Поэтому я подсел к незнакомцу и «раскрутил» его на разговор. Хотя «раскрутил» это крепко сказано. Он сам изнывал от скуки и был рад выдавшейся возможности с кем-либо пообщаться.
Оказалось, что его путь лежит из Усть-Каменогорска в Астрахань. Выйдя в отставку, он решил покинуть город, в котором прожил последние пятнадцать лет, где овдовел и тяготился одиночеством. А единственная его дочь уже давно проживала в Астрахани. Попутно выяснилось, что за всю свою жизнь он ни разу не видел великой русской реки и он не преминул воспользоваться случаем. Доехав поездом до Куйбышева (Самары) он на «Метеорах» спускался вниз, делая в день по пятьсот верст. Рейсовый теплоход его не устраивал, поскольку шел, и днем, и ночью. Соответственно, многого он не смог бы увидеть. «Метеоры» же ходили только в светлое время суток. Гостиницами, которых в СССР как бы и не было, он не пользовался, а проводил ночи на речных вокзалах.
Родился он неподалеку от Красноярска, но всю жизнь прослужил в песках Туркмении, поскольку был, как бы это помягче выразиться, - краснопогонником. Короче - внутренние войска. Да, конечно, многих от такого воротит, но я старался не акцентироваться на роде деятельности и характере людей, с которыми общался, всегда интересуясь их внутренним содержанием. А этот человек был очень незаурядной личностью. Пройдя по служебной лестнице от рядового до полковника, от простого вертухая до начальника тюрьмы, он обладал удивительной эрудицией и широкими познаниями не только в технических, но и в гуманитарных областях. Я удивился и спросил - откуда? А он ответил, что охранник, что заключенный, оба сидят в тюрьме, только один делает это добровольно, а другой - нет. У него за плечами сорок лет добровольного заключения. За это время о многом передумаешь, многое познаешь и многому научишься. В тюрьмах хорошие библиотеки, да и знаете - добавил он - и люди там, скажу по секрету, встречаются, и интересные, и хорошие, а, иногда, попадаются, ну, просто - необыкновенные. Так что - с миру по нитке собирал я свои познания - закончил он свою мысль.
А вот теперь, на старости лет, решил пожить в теплом осетровом краю и может быть найти применение накопленным познаниям, если дочь, наконец-то, подарит ему внука.
Много всякой разности он мне порассказал на пятичасовом отрезке пути от Камышина до Волгограда, что-то позабылось за прошедшие годы, многое - мало интересно для широкой публики, а вот один случай, который я хорошо запомнил, надо рассказать.
Молодым призывником попал он в туркменскую столицу Ашхабад, куда, во время войны, было эвакуировано много промышленных предприятий. А предприятия требуют, прежде всего, рабочих, особенно дешевых, поэтому вслед за предприятиями стали возводится тюрьмы. А бурное развитие всегда подразумевает времянки. Множество людей жило в некачественном, наспех построенном жилище, которое и так, как говорится, держалось на честном слове, а выдержать удар стихии было совершенно не готово.
Он так и не понял, что подняло его тогда среди ночи. Он не просто проснулся, а, открыв глаза, тотчас слез с верхних нар и направился к двери.
Я спрашивал его - почему? Может быть ты захотел в туалет? Может быть собаки громко выли? Зарево? Шум? Но он ответил, что не помнит, но теперь ему кажется, что его просто влекло куда-то. Он проснулся с мыслью, что надо идти. Куда? Зачем? Он не знал, просто знал, что надо идти. И пошел...
Он подошел к двери и распахнул ее, за ней должно было быть караульное помещение, но его не было! Как в страшном сне - вместо караульного помещения валялись какие доски, камни, железяки, утопающие в облаке белой пыли. Даже в ночной тьме было заметно это белое, как туман, облако. У него помутилось в голове - что это? Он обернулся - страшный сон продолжался - вместо казармы, где только что спала его рота, стояло такое же облако белой пыли. Не было, ни стен, ни нар, ни потолка - только белая пыль вокруг - с обоих сторон. Ему, наконец, стало страшно. Ужасно страшно. Он - молодой спортивный сибиряк, буквально вчера еще удивлявший своих сослуживцев упражнениями на турнике, упал на колени и уткнувшись лбом в землю, завыл. Волком! А когда он задохнулся и собственным криком и пылью, когда горло его пересохло и стало жестким как фанера, он поднял голову и увидел на собой белый дверной косяк на черном ночном небе и ничего кроме него... Он напомнил ему виселицу из школьного учебника про Декабристов...
Распрямившись и схватившись руками за остатки двери, чтобы не упасть, поскольку все его тело сотрясала сильная дрожь, он напрягся. Теперь он стал различать какие-то стоны, возню, крики, иные непонятные звуки. Реальность возвращалась, а вместе с ней и понимание происшедшего.