И тогда, распахнулась дверь нашего Газика, из которого вихляющей, жиганской, походкой не торопясь вышел Дуплищев. Высыпав на молодого солдатика длинный поток отборнейшей брани, он, громко вдохнув воздух, спросил: «Тебе что дороги мало?» и помахал правой рукой в сторону пустой полосы.
«Послушай, будь другом, отъедь - меня объезжать еще не учили» - грустно ответил солдат.
Харкнув на землю и растерев ботинком слюну, Дуплищев развернулся, быстро вскочил в кабину и переехал на противоположную сторону дороги. Потом вышел и демонстративно сложив руки, как военный регулировщик, показал, что путь свободен.
Громадный Зил взревел, неуклюже дернулся сначала вперед, потом откатился назад и как-то неровно, подергиваясь, потащился вперед.
Я, глядя ему вслед, сказал: как повезло солдату - на каком автомобиле ездит. А в это время рядом со мной хохотал Дуплищев, поминая бестолковую армию, недоучек солдат, тупых офицеров и все ту же ебену мать. Продолжая свою речь, я мечтательно заметил, что хотел бы ездить на такой громадной машине. На что он ответил, что сначала надо бы на маленькой научиться - вот, дескать, будешь со мной ездить - глядишь года через три и научишься. А вырастешь - и до грузовиков быть может доберешься.
Дуплищев сдержал свое обещание - за три года он научил меня ездить. И, когда, летом 1974 года я самостоятельно провел его газик километров пятнадцать по лесной дороге, где-то возле нынешнего Сергиева Посада, изобилующей крутыми поворотами, спусками и подъемами, ямами и рытвинами, и даже преодолел один небольшой брод, то он подарил мне шарик от рычага коробки передач своего предыдущего автомобиля в знак моего посвящения в шоферы.
Этот шарик я вожу в каждом своем автомобиль уже на протяжении многих-многих лет, как амулет.
А вот на большой машине мне работать и даже ездить не довелось. Единственный вездеход, который я целый месяц гонял и в хвост и в гриву на институтской практике - Шишига - Газ-66. Машина отличная, но значительно меньшая все того же Зила-131.
1970-е Кто-то колесо потерял!
1970-е Кто-то колесо потерял!
Бывают такие достаточно неприятные, порою даже опасные, случаи, о которых, впоследствии, иначе как со смехом, вспоминать невозможно. И не оттого, что закончились они благополучно, а вследствие анекдотичности самой ситуации, что, в очередной раз, подчеркивает многоцветность нашего мира, где никогда не бывает чисто белого и чисто черного цветов, а вот все какие-то оттеночки - то посветлее, да потемнее.
Эту историю мне начал рассказывать один из мамкиных водителей, а концовку досказала сама мать. Как звали этого водителя я уже не помню - какой-то залетный. У матери было трое постоянных, возивших ее, в течение нескольких лет, по всем объектам, шоферов. Но, иногда, когда они находились, то в отпуску, то под ремонтом, ей назначали других, практически незнакомых, ведь парк минсвязи был довольно крупным. Я сейчас, по прошествию стольких лет, не могу не только вспомнить, как он выглядел, но даже приблизительно оценить его возраст. Ведь я был совсем юн и все старше меня раза в два казались такими старыми, а если уж в три...
У проектировщиков была некая плетка-семихвостка, под названием «авторский надзор», не дававшая им сидеть на месте и отращивать себе огромные задницы, как это принято у бухгалтеров или учителей. Ведь, как только начиналось строительство того, что они вычертили на бумажке, им требовалось, время от времени, появляться на строительстве и следить за тем, чтобы все выполнялось согласно проекту. Обычных проектировщиков это сильно не напрягало. Ну приехал, походил вокруг здания, ну, может быть, поднялся, если есть подъемник (подниматься по строительным лесам тогда инженерам не дозволялось), посмотрел, проверил - и все. Но мать проектировала кабельные линии связи, строительство которых растягивалось на десятки, а, порою, и на сотни километров. Мотаться приходилось много, долго, и никому это не нравилось.
Как-то, в одном отделе, где, коллективом, спроектировали довольно протяженную линию, начались раздоры - на кого вешать авторский надзор. Обычно, в таких случаях, инженеры-проектировщики, по-очереди, контролировали свои участки, но в этот раз коса нашла на камень. Дело в том, что над каждым трудящимся всегда существует начальник. У этой пятерки инженеров тоже был свой начальник - главный инженер проекта - средних лет женщина, отличающаяся значительной толщиной и отвратительным характером. Что, вообще-то, шло вразрез с неписаным правилом, по которому толстяки выставляются за образцы душевной доброты