— Список слишком велик. Но давай поговорим об этом после, идем.
И Эйден протянул ей руку, приглашая встать из-за стола. Хелен выключила компьютер, поднялась и почувствовала, как затекло все тело. Уф…
— Устала?
— Да, немного, — призналась она. — Непривычно целый день сидеть на месте.
— Тебе куда больше нравилось носиться по городу в поисках преступников? — спросил Доррес, закрывая за ними двери кабинета.
— Это была моя мечта, — не стала скрывать Хелен.
— Откуда у девушки такие мечты?
Рассказать? Отмолчаться? С другой стороны, никакого секрета здесь нет.
— Мою мать убили, — сказала она, пока они ехали в лифте на нижний этаж. — Я попала в детский дом, и потом меня усыновили члены клана Доррес, но мне всегда хотелось узнать, кто убил маму, и помочь тем, кто пострадал от преступлений, чтобы все преступники получили по заслугам.
— Достойная цель, — откликнулся Доррес, внимательно глядя на нее. — А к какому клану ты принадлежала изначально?
Хелен только пожала плечами.
— Я пыталась узнать, — ответила она. — Не вышло. В детском доме таких подробностей не раскрывают, а я, хоть и была достаточно взрослой, не помню. Вообще тот период, пока мы жили с мамой, память будто заблокировала. Какие-то единичные воспоминания остались, и все.
— Защитная реакция?
— Возможно.
— Если хочешь, я обращусь в детский дом и попрошу выдать необходимые документы.
— Правда? — Хелен почувствовала, как в груди быстро-быстро заколотилось сердце.
— Да, это не проблема. Ты ведь знаешь, где именно воспитывалась?
— Конечно. Улица Роуз, пятнадцать. Я ездила туда, когда стала достаточно взрослой, но меня быстро выпроводили прочь.
Доррес задумчиво кивнул, будто делая засечку на памяти, а Хелен впервые обрела вполне осязаемую надежду узнать, кем были ее родители. Ведь если узнать больше о маме, может, и информация об отце найдется? Этого облика и вовсе не было в ее памяти, только она и мама.
— Прошу.
Эйден распахнул перед ней дверцу кара. Хелен сначала окинула машину придирчивым взглядом: интересно, кто гарантирует ее сохранность на стоянке?
— Насколько тщательно охраняют твой кар, пока ты работаешь в офисе? — спросила она.
— Здесь полно охраны. — Доррес сел за панель управления. — Давай же.
Хелен заняла соседнее сидение. И все-таки, насколько вероятно, что кто-то может подойти к кару Эйдена и что-то испортить?
— Я усилю присмотр за каром, — пообещал Доррес, правильно истолковав ее взгляд.
Дальнейшая дорога проходила в молчании. Хелен смотрела в окно и любовалась яркими вывесками и сияющими витринами. Центр — это другой мир, в котором ей посчастливилось побывать. А может, это стоит назвать личной неудачей? Сидела бы сейчас в третьем секторе вместе с Уоллесом, разбиралась в хитрых делах. Впрочем, самое «хитрое» дело ждало ее именно здесь. Она все еще ведет расследование, и от его результата зависит очень и очень многое.
* * *
Кар Дорреса остановился перед глухим забором, однако почти сразу отворились ворота, пропуская вернувшегося хозяина домой. Хелен оценила, что ворота скрывают особняк из вида почти полностью: Эйден берег личную жизнь от чужих глаз. Сам он, оказавшись дома, будто расслабился: исчезла морщинка меж бровей, губы больше не кривила усмешка. Сразу становилось понято, что именно здесь Доррес чувствует себя в безопасности.
Хелен вышла из кара и замерла в восхищении, разглядывая огромный особняк. Здесь во всем чувствовался вкус: светло-бежевые стены создавали ощущение тепла. Резные балкончики выглядели ажурными и аккуратными, вдоль подъездной дорожки росли розовые кусты, и они сейчас цвели, несмотря на конец лета. Чуть поодаль слышалось журчание воды. Что там? Фонтан?
— Нравится? — с нотками гордости спросил Доррес.
— Да, — искренне ответила Хелен. — Очень уютно и красиво. Кто разрабатывал проект?
— Моя хорошая знакомая. Идем, внутри тоже есть на что посмотреть.
А еще стоит оценить, как здесь выстроена охрана. Пока Хелен видела лишь одного мужчину, который увел кар в гараж. А где остальные? Она была уверена, Доррес не станет пренебрегать своей безопасностью.
— Здесь очень тихо, совсем не слышно шум города, — сказала она.
— На это и рассчитано. Меня утомляет постоянный гул. Наверное, старею. — И Эйден легко рассмеялся. Хелен присоединилась к его смеху: ни о какой старости речи не шло, Эйдену еще не исполнилось и сорока.
Они поднялись по ступенькам к входной двери, и вскоре Хелен очутилась в огромном холле, залитом светом. Хотелось сказать: «Ух, ты!» Столько пространства! Здесь будто дышалось свободнее. Она не удержалась, раскинула руки и сделала глубокий вдох. Окна, казалось, уходили к самому потолку, и оттуда тоже лился свет.