Дневник Брэма Стокера
Воскресенье, 23 сентября 1888 года
Неделя проходит тихо, спокойно, без каких-либо зовов и трупов. Мы были намерены устроить совещание после субботнего приема у Сперанцы: она их возобновила, чтобы, по ее словам, сохранить себя и свое имя.
Вчера мы с Кейном пришли поздно, причем намеренно: нам было сейчас не до светского общения. Впрочем, можно было бы задержаться и подольше, ибо сразу по прибытии мы наткнулись на инспектора Эбберлайна, который как раз собирался уйти.
— Инспектор, — не без удивления произнес я, когда мы встретились с ним на пороге дома на Парк-стрит.
— Мистер Стокер, — откликнулся он. — Мистер Кейн… Надо же, я как раз думал, что, возможно, повстречаю вас здесь.
— А мы как раз не думали, что встретим вас здесь, — отозвался Кейн. — Вы бывали прежде у леди Уайльд?
— Нет, не имел удовольствия.
— А чему мы обязаны удовольствием видеть вас ныне? — осведомился Кейн.
Это прозвучало довольно двусмысленно. Инспектор понял это и ответил прямо, без обиняков:
Плащу, мистер Кейн… Рваному, окровавленному плащу, найденному недавно в окрестностях Вестминстера, неподалеку от Парламент-стрит и Сент-Стивенз Клаб.
Мы с Кейном обменялись взглядами, но вопрос озвучил я:
— Уж не рядом ли это с?..
— Совершенно верно, — подтвердил инспектор. — Совсем рядом с новой штаб-квартирой столичной полиции.
Мы с Кейном переглянулись снова.
Инспектор, — сказал на этот раз Кейн, — я полагаю, вы согласитесь со мной, что в Лондоне можно найти уйму… окровавленных плащей.
— Не совсем так, мистер Кейн. Не совсем. Не стоит смешивать ваши литературные вымыслы с реальным миром.
Я встрял прежде, чем Кейн успел отреагировать на этот укол:
— Неважно, инспектор. Суть в другом: какое отношение этот плащ может иметь к нам? Ибо, если не ошибаюсь, вы прибыли именно затем, чтобы поделиться с нами этой новостью.
— Новость, которой я хотел поделиться с вами, состоит не в том, что где-то нашли какой-то плащ, а в том, что к подкладке этого плаща пришит ярлык с надписью: «Собственность театра „Лицеум“».
— Вы… вы уверены, инспектор?
Вопрос вырвался у Кейна. Я ошеломленно молчал.
Перед тем как ответить, Эбберлайн вздохнул и иронически хмыкнул.
— Как это по-писательски, мистер Кейн, сформулировать вопрос так ясно, четко и умно — уверен ли инспектор? Да, мистер Кейн, я уверен.
Он повернулся ко мне и продолжил:
— Однако, мистер Стокер, я вовсе не так уверен в том, будто вы можете знать что-то об этом предмете гардероба.
— Это мужской плащ?
Уж не потерял ли Кейн плащ из «Купца» с нашивкой «Джессика», который надел в ту ночь, когда я был в таком смятении чувств?
Эбберлайн, однако, опроверг это предположение:
— Да, мужской. Черный, из шерстяной материи.
И как-то ехидно добавил:
— С шелковой отделкой по рукавам и вороту.
Неужели Генри? Похоже на его запачканный слюной плащ Шейлока. Уж не тот ли самый, в котором он был, когда я впервые встретил Тамблти на Бэтти-стрит?
— Я… Мне нужно будет узнать у Генри. Он порой имеет обыкновение прогуливаться в нарядах из нашей костюмерной, которые, разумеется, берет когда ему заблагорассудится.
— Да уж, разузнайте у мистера Ирвинга, будьте любезны, — сказал инспектор. — Буду с нетерпением ждать от вас известий.
— И непременно их дождетесь, — заверил я его и, уже когда Эбберлайн ступил на боковую дорожку, окликнул: — Инспектор… А пресса? Мне кажется, нет никакой необходимости…
— Ни малейшей, мистер Стокер. Ищейки — вот кто они. Ищейки без чутья.
— Как это верно, — подтвердил я с вымученной улыбкой, но едва открыл дверь на Парк-стрит, как услышал позади оклик: