Я заметался туда-сюда чуть ли не бегом, а потом… ничего. Имя мое больше не звучало. Смех стих, сменившись тишиной, которая нарушалась лишь звоном колоколов церкви Святого Ботольфа, стуком конских копыт да гомоном выпивох в пабах, не подозревавших, что среди них затесался демон.
Мог ли я найти его? Что бы сделал, если бы, обогнув угол, столкнулся с представшим из тумана Тамблти? Узнал бы я его? Всегда ли он остается самим собой? Можно ли с ним поговорить, попытаться урезонить его? Может ли он самостоятельно говорить и приводить свои доводы или же постоянно находится во власти Сета? Куда лучше было бы, окажись он придурком, каким выглядел, но это сомнительно, ибо разве дьявол не великий обманщик? Увы, вопросов множество, а наверняка я знаю лишь то, что, пока меня носило по Уайтчепелу, злодей поспешил сюда, ко мне домой, дабы продолжить свою отвратительную игру, безошибочные признаки которой были налицо.
На моем крыльце он оставил пугающую композицию: пятнистую кошку с мышью в зубах.
Что-то заставило меня схватить трупики и поспешить в дом. Не могу сказать, звал ли он меня: «Сто-кер, Сто-кер», но что-то там определенно было. В этом я уверен. Я это нутром чуял. Был ли он рядом? Остается ли рядом? Рядом и невидим?
И вот я сижу, прислушиваясь, выжидая. И пишу, пишу, пишу при свете фонаря. На рассвете я отскребу кровь с крыльца. Возьму лопату и закопаю всю эту кровавую гадость на заднем дворе. Пока же я чувствую, что не могу сдвинуться с места. Я лишь сделал то, что должен был сделать. Проверил пальцем полости на местах разрезов в трупиках животных и убедился в том, что знал и так. Сердец не было, как и у кошки с Бэтти-стрит. Как нет сердца у того, кто это сделал.
Дневник Брэма Стокера
Среда, 18 июля, солнце всходит
Только решимость и привычка заставляют меня взяться за перо. Да что там говорить, только они заставляют меня жить. Я столь жалок, столь малодушен, так устал от мира и всего в нем, включая саму жизнь, что ничуть не обеспокоился бы, услышав в этот миг шелест крыльев ангела смерти.
Решено. Сегодня, с утра пораньше, — в Британский музей. Попрошу у Баджа помощи во имя незабвенного сэра Уильяма Уайльда. Никто не знает больше Баджа о таких материях, как Сет, весы Анубиса, Пожиратель Сердец и т. д.
(На заметку. Не забыть изобразить поубедительнее, будто интерес ко всей этой дьявольщине у меня чисто научный.)
Сперанца читает литературу на тему одержимости, но в последнее время полезного нашла немного. Однако ее салон на Парк-стрит, где нынче салонные беседы отошли на второй план, является гаванью, в которой мы переживаем этот самый странный из штормов. Только являемся ли мы достойными кораблями в этом море чудес?
Метафора. Есть ли у меня другое оружие, кроме слов? Я одновременно и сомневаюсь, и боюсь, и страдаю от мыслей, в которых не дерзаю сознаться даже себе самому. Молю тебя, Боже, поддержи меня, хотя бы ради спасения тех, кто мне дорог!
Решено. Надо ехать на Юстонский вокзал, встречать поезд, вышедший в 1.46. Кейн приезжает неохотно, но все же приезжает сегодня! Мне удалось застращать и упросить его, и в 10.14 утра я буду ждать состава из Ливерпуля.
Он заранее телеграфировал, что остановится в собственной квартире в Альберт-Мэншнз, дом № 114 по Виктория-стрит, рядом с Вестминстерским аббатством. Не могу ли я ее подготовить, спрашивает наш писатель, поскольку сам он ее давно забросил.
Моя ответная телеграмма гласила: «Стокер позаботится об этом», но сарказм до Кейна, скорее всего, не дошел.
Чувство юмора никогда не относилось к главным достоинствам Кейна, и в этом отношении благосостояние его только испортило. Ну а посмотреть его квартиру, конечно, можно, но только после того, как побываю у Баджа. Можно будет, наверно, и пожить там вместе с Кейном, если она подойдет. А она, конечно, подойдет. А то ведь дом № 17 в последнее время превратился во что-то вроде кладбища, а я при нем состою в роли тайного могильщика. Этот человек является в наш дом как призрак.
Будь он проклят, хоть это и лишнее.
Решено. На Парк-стрит сегодня поеду с Кейном. Мы втроем станем наконец едины. Как говорит Сперанца, Чада Света, неделимые пред ликом Тьмы. Мы должны выработать план. Или, возможно, нас всех троих спеленают в тугие смирительные рубашки и мы займем место Пенфолда.
Решено. К Баджу «по делу», потом в Альберт-Мэншнз, потом на Юстонский вокзал, и все время сохранять твердость.
Дневник Брэма Стокера