Наступило время для игр.
Она молчала. Закрыв книгу, Госпожп бросила ее на тумбочку. С маленького столика она взяла элегантную черную маску, которая прикрывала лишь верхнюю часть лица. Как послушный и хорошо натренированный сабмиссив, которым он был в этот день, он держал глаза опущенными, пока она подходила к нему. Во всем мире, она встретила лишь одного мужчину более привлекательного, чем стоящий перед ней сейчас. Этот и тот, другой мужчина, были словно день и ночь. У сабмиссива мазохиста была оливковая кожа, темные глаза, темные, как и окрашенная грехом душа, черные волосы с легкими завитками, которые касались его плеч. И на данный момент, на нем было слишком много одежды.
- Разувайся. Рубашку тоже сними, - приказала она, стоя перед ним и надевая маску на его глаза.
Так как она не хотела завязывать ему глаза, в маске были прорези, лишь для того чтобы отправить его в воображаемое место, где он мог стать другим человеком... кем-то иным, отличающимся от того, кто вошел в ее дверь, и тем, кто уползет из нее. Плюс, стоило признать, мужчина выглядел охрененно сексуально в маске. Именно с этим клиентом, она позволяла себе наслаждаться его привлекательностью.
Он стянул свой жакет, она забрала его и бросила на пол. За ним последовал вышитый жилет. Тот тоже приземлился на пол. Затем рубашка. Положив руки на его грудь, она ласкала его сильные широкие плечи, ключицы, впадинку горла. Она любила дразнить его удовольствием, прежде чем пытать болью. С другим клиентом, который разделял его желания и фетиши, она бы надела на него ошейник. Но не с этим, с ним никогда. У него было одно табу, одно единственное. Никаких ошейников. Он мог предаться миру боли, но никогда не подчиниться такому очевидному символу обладания.
- Стой, - сказала она и вернулась к прикроватной тумбочке.
Госпожа взяла тонкий черный веревочный поводок из ящика и вернулась к нему. Боже, как он ненавидел поводок. Он не собака, в конце концов, и у мужчины была гордость. Но не с ней, нет.
Она набросила веревку ему на шею и продела ее через петлю на другом конце. Ошейник из веревки, он крепко сожмет его горло, если он будет сопротивляться ей. Держа конец поводка, она сделала четыре шага назад и остановилась в трех футах от него. Она еще раз потянула за поводок, но он не пошевелился. Хорошо. Она любила, когда он давал ей повод наказать его еще больше. Подняв руку, она еще раз намотала веревку на ладонь... и еще раз... и еще раз. С каждой петлей она все ближе притягивала его к себе.
- Я знаю, ты ненавидишь это.
- Вы хорошо меня знаете, Maîtresse.
Она дернула его к себе, чтобы они могли посмотреть друг другу в глаза. В этот день на ней были сапоги на восьмидюймовой шпильке, благодаря которым она могла бы смотреть ему в грудь. Не самый плохой вид. Сложно отрицать, ведь его тело было прекрасным. Подтянутое и мускулистое, хотя и покрыто старыми шрамами. Сегодня она не станет добавлять новых шрамов в его обширную коллекцию. Только порезы, рубцы и синяки - все травмы, которые быстро заживут. Если он хотел шрамов, ему придется доплатить и записаться на прием.
- Я знаю тебя... но недостаточно хорошо. Думаю, сегодня я хочу узнать тебя получше. Пошли в мой кабинет. Следуй за мной.
Она снова дернула за веревку и повела его во вторую комнату ее апартаментов. Передняя комната была спальней, которую она редко использовала с клиентами. Сексуальные услуги предоставлялись только для женщин и любовников - никаких мужчин клиентов. Но во второй комнате, в подземелье, располагались все ее игрушки, в том числе и ее самая любимая.
- Ты знаешь что-нибудь об истории Святого Андрея? - спросила она, таща его на поводке к десятифутовому Х-образному Андреевскому кресту в дальнем конце комнаты.
- Я едва знаком с ним.
Она сняла поводок и отбросила в сторону.
- Вверх, - приказала она, и он занял место перед крестом. - Руки.
Он знал порядок действий достаточно хорошо, ей даже не нужно было приказывать. Ей не нужно было, но она хотела. Она хотела, и он хотел, чтобы она хотела. Быть избитым и подчиненным – то, за чем он пришел. Быть подчиненным и избитым - вот почему он пришел.
Но ему еще не позволено кончить. Для начала он должен это заслужить.
Она зафиксировала его запястья на перекладинах креста.