Чем дальше читал Малко, тем большее отвращение он испытывал. Мотивы убийства Кеннеди были мелочными и корыстными. В основе его лежала обычная ссора между власть имущими. Здесь были ответы на все вопросы, которыми люди задавались после убийства: второй снайпер, странное поведение далласской полиции, явная безнаказанность, которая сопутствовала Освальду вплоть до преступления, загадочная встреча с полисменом Типпитом. Все отличалось ясностью и логичностью; элементы головоломки прекрасно подходили друг к другу. Тщательно разработанный план завершился четырьмя выстрелами, прозвучавшими 22 ноября 1963 года в 12 часов 30 минут. Однако в этот отлаженный механизм все же попала крохотная песчинка. И даже не одна, а целых десять.
На тридцать восьмой странице доклада присутствовал список из десяти фамилий:
"Уоррен Рейнольдс - свидетель убийства Типпита.
Нэнси Муни - свидетельница убийства Уоррена Рейнольдса.
Доминго Бенавидес - второй свидетель убийства Типпита.
Алонсо Бенавидес - брат вышеупомянутого.
Билл Хантер - журналист, приятель Руби.
Джим Кэйт - журналист, приятель Руби.
Том Говард - приятель Руби.
Вильям Уэйли - водитель такси, подвозивший Освальда.
Дороти Килгаллен - журналистка, приятельница Руби.
Ли Боуэрс - регулировщик движения, находившийся на месте покушения".
Все эти люди были мертвы.
Уоррен Рейнольдс убит выстрелом в голову.
Нэнси Муни повесилась в тюремной камере.
Доминго Бенавидес застрелен неизвестными.
Алонсо Бенавидес застрелен неизвестными.
Дороти Килгаллен найдена мертвой в своей квартире. Причина смерти не установлена.
Билл Хантер погиб от случайного выстрела в комиссариате.
Джим Кэйт убит в собственном доме.
Том Говард скончался в далласской больнице. Причина смерти не установлена.
Вильям Уэйли погиб в автомобильной катастрофе.
Ли Боуэрс погиб в автомобильной катастрофе.
После этого трагического списка следовала многозначительная фраза: "Расследование обстоятельств гибели этих людей продолжается, однако уже не вызывает сомнений, что некоторые из этих смертей имеют прямую связь с покушением на президента".
Малко недоумевал, почему те, кто имел на руках подобные факты, позволили комиссии Уоррена окончательно закрыть дело.
Ответ он нашел на сорок третьей странице в виде двух фамилий.
Связь двух истинных виновников с исполнителями покушения на президента и мотивы их действий имели здесь простое и ясное разъяснение. Понятной была и их безнаказанность: поставить под подозрение этих двух людей означало бы навсегда разрушить сложившийся в мире образ Америки и лишить ее главенствующей роли в западном обществе.
Это должно было остаться "маленькой семейной тайной". Возможно, когда-нибудь им все же предъявят счет, но втихомолку: ни одно правительство США не согласится на открытый процесс. Никто не выступит в качестве свидетеля. Ли Освальд покоится на небольшом кладбище в Далласе. Джек Руби не излечится от рака, который у него обнаружили в 1966 году. Все остальные участники трагедии умирали один за другим в обстановке всеобщего равнодушия. Единственным материалом для возможного процесса являлся вот этот документ.
Последние страницы Малко прочел с нарастающей тревогой. Он вспоминал последние фотографии, запечатлевшие Джона Кеннеди, подносящего руку к шее и падающего на белое сиденье "линкольна". Те, кто организовал покушение, занимали теперь высокие руководящие посты, и были недосягаемы для возмездия.
И все же в эту минуту он, Малко, простой агент ЦРУ, чувствовал себя намного сильнее их. Он мог потрясти всю Америку и довести виновных до самоубийства, так как документ, который он держал в руках, не являлся анонимным. Внизу на последней странице стояли три подписи. Три подписи придавали обвинениям доклада непреодолимую силу. Однако, обладая огромным авторитетом, даже эти трое не могли обнародовать результаты нового расследования.
Зато с какой радостью русские или китайцы передали бы этот доклад в ООН! Малко представил себе, как его читает с трибуны какой-нибудь негритянский или азиатский президент... Джон Кеннеди убит представителями своей собственной администрации, словно диктатор самой дикой "банановой республики"...
Потрясенный Малко снова вложил синюю папку в чемоданчик и спустился на первый этаж. Замок спал. Мариза, скорее всего, лежала в объятиях Кризантема.
Малко уселся в свое любимое кресло, поставив рядом на столик бутылку водки и стакан. Он отправился спать только тогда, когда бутылка полностью опустела.
Небо прояснилось, и снег прекратился. Проезжая под большим железнодорожным мостом на окраине Вены, Малко облегченно вздохнул. Несмотря на присутствие Кризантема, вооруженного парабеллумом, винтовкой и новым нейлоновым шнуром, Малко страшно нервничал и гнал машину на полной скорости. Однако в пути ничего не произошло: видимо, Ференц где-то просчитался.
Выехав на оживленную Штубенринг, Малко окончательно справился с одолевавшей его тревогой. Вскоре показались Шварценбергплац и американское посольство. Кризантем с величественным видом зашел во двор и открыл Малко ворота. Тот поднялся по ступеням и сообщил дежурному, кто он такой и кого желает видеть. Вскоре молодой блондин в строгом костюме и с авторучкой в нагрудном кармане проводил его в кабинет Уильяма Коби.
Директор филиала ЦРУ встретил Малко более теплым рукопожатием, чем обычно.
- Мон шер, вы грубо нарушили границу! - воскликнул он. - Чехи заявили дипломатический протест. Наверное, скоро пришлют вам счет за поломку бульдозера.
В ответ Малко молча положил на стол чемодан. Коби взглянул на него и тут же быстро заморгал глазами.
- Кто открывал? - тихо спросил он.
Взгляд директора мгновенно утратил все дружелюбие.
- Его открыла пуля вашего приятеля Ференца, - ответил Малко. - Но пуля читать не умеет.
- А вы прочли?
Это было скорее утверждение, чем вопрос. Малко посмотрел Коби в глаза. Ему не хотелось лгать, даже если того требовало благоразумие.
- Да.
Уильям Коби молча нажал кнопку на своем столе. Молодой блондин появился так быстро, словно стоял за дверью и ждал сигнала войти.